Главная страница | Регистрация | | Вход Приветствую Вас Гость | Steam ВКонтакте Twitter RSS
[ Новые сообщенияПравила форумаУчастники •  Поиск ]
Страница 2 из 2«12
Модератор форума: Anchar, Talos 
Форум » Другое » Творчество » [фанфик] Белые Щиты (Продолжение темы про Фелицианцев.)
[фанфик] Белые Щиты
AvlionДата: Воскресенье, 2010-06-27, 5:35:43 | Сообщение # 16
Фракция: Космодесант
Группа: Проверенные
Репутация: 188
Статус: Offline
Quote (Defialtus)
Тут видимо нужен технический пост.

Именно так! Спасибо!

Про себя он сказал : «ну же, ты должен встать, во Имя Аватуса, ты встанешь и выполнишь свой Долг, сержант-белощитоносец Андрей Прохоров!»...

XVII

Капитан отпрыгнул в сторону и нанес удар. Странно, но он попал, почувствовав, как по лезвию потекла кровь. Подняв взгляд, он увидел орка, который смотрел, как Олег держал свой меч в теле телохранителя Нардамона. Ниже ребер, зияла дыра, из которой выходил меч. Крутанувшись, Панфилов вырвал из тела орка меч. Кишечник последовал за ним, вываливаясь неоднородно и розово-пенообразно. Многие были порваны неаккуратными действиями Олега и его прекрасно отточенным мечом, который потрескивал исходящей от него энергией.
Пнув мертвого врага, Олег развернулся, услышав звуки битвы. Также он визуально заметил ее, заметив вспышки энергии. «Кто это мог быть, если у нас в роте только у меня силовое оружие?», задал сам себе вопрос Олег и побежал на вспышки.

Александр еще раз спарировал удар Нардамона и нанес свой. Руки противника были все уже в царапинах. Он пылал от гнева, ярости и ненависти к этому человеку. Он никогда не встречал такого же достойного воина, как и он сам. Неужели Горк и Морк покинули его? В тот час, когда он в них так нуждается? Еще один удар, парирование, контр-удар. Повтор. И тут Менер все видел как во сне, все было таким медленным и недвижимым, будто он медленно мотал пикт-фильм.
Удар слева для комиссара. Он идет на парирование, меч ревет, но в последний момент топор меняет траекторию и поднимается выше меча, устремляясь прямо в лицо Менера. Вся его жизнь пролетела перед глазами. Вся. Он даже вспомнил то, чего никак не мог помнить или знать, что помнит. Свое досье, которое он однажды бегло видел в Схола. Вернее, обрывки. Там была написана родина комиссара и его настоящая фамилия, среди прочего:
«...И.я — Ал...андр.
Ф....ия — Мен...
На....щая фам..ия — Яр..л....
Ро..на — Сег...тум Ул.т..а, Сектор...»
Дальше вспомнить не удалось. И к счастью. Топор был остановлен. Их поля трещали, находясь рядом. Капитан откинул от комиссара топор орка и ударил. Блок.
Комиссар не заставил себя долго ждать, и присоединился к атаке. Орк начал защищаться, но, варп его подери, делал он это умело, с чувством, с толком, с расстановкой. Даже вдвоем они не могли заставить его умереть. Даже если удары были с двух сторон, разных, он блокировал их большим и длинным древком. Еще он успевал наносить контр-удары.

Удар — блок. В этот момент капитан нанес тоже удар, но латная перчатка остановила лезвие. Олег упал следом за своим мечом, который был отброшен назад врагом. Комиссара он пнул, отчего тот упал на спину. Перехватив древко топора, Нардамон активировал силовое поле и подошел к ним, медленно. Посмотрев друг на друга и кивнув, они пнули его ногами — повскакивали. Еще раз.
Выпад — увод удара влево. Комиссар наносит удар справа, но Нардамон разворачивается вокруг оси и уходит в сторону капитана. Перехватив в правой руке топор и уведя руку, он толкает Олега, тот падает на Менера, и они вдвоем заваливаются на землю. Комиссар вовремя откидывает свой меч, и поэтому у Олега не распарывается живот.
Их шкуры уже грязные.
Взглянув на орка, они нервно глотают в пересохшем горле. Он уже замахнулся и подошел к ним, стараясь убить обоих одним ударом. Капитан инстинктивно жмется к комиссару, который делает тоже самое по отношению к капитану.

Вокруг кипит сражение. Орки шли в рукопашную, да и у солдат кончались боеприпасы. Но центр сражения происходит на севере, где решается судьба всей битвы, битвы не только за вулкан, но за всю планету, систему, суб-сектор и, возможно, сектор.

Нардамон опускает оружие и останавливается. Он качнулся на них, вперед. Еще раз, еще целых восемь раз.
Глаза налились кровью, изо рта, сквозь зубы потекла она же. А потом его голова взорвалась, наградив комиссара и капитана кровью, мозгом, осколками черепной коробки и шлема. Руки опускаются, тело заваливается набок. Парочка все еще держится друг за друга.
Тело упало, и на него встала нога Победителя Нардамона. Он был в грязи, уставший, изможденный, чуть не убитый, но все-таки Победитель. И он был счастлив, пусть его лицо и скрыла маска шлема.
— Прохоров, - сказали почти шепотом вслух оба, не выпуская друг друга из рук.

XVIII

После своей смерти вождь Вааахх!!! Издал потрясающей силы рык, от которого все орки жалостно заскулили, съежились, побросали разом оружие и разбежались в сторону склона вулкана. Многие оставили недобитых гвардейцев, которые встали и открыли огонь. По всей линии фронта, если можно так сказать, орков провожали обратно вниз лучами лазганов.
Солдаты радовались победе, заслуженной ими в честной и справедливой схватке. Поднимали вверх стволы лазганов, кричали в воздух, проклинали орков, Врагов Аватуса, ликовали. Некоторые бросались на колени и плакали, некоторые — молились. Претории и разведгруппа стояли молча — они не были теми новичками, для которых это был первый бой. Многие курили, кто-то — пил.

Капитан прошелся к центру плато. Там располагали в пластиковых мешках убитых. Броня не была еще снята. Пока Олег шел, он насчитал двадцать восемь прозрачных гробов. Еще двоих тащили. Приложив руки аквиллой к груди, он резко упал на колени, отчего шлем и лазкарабин покорно ненадолго взметнулись ввысь. Комиссар встал рядом, на его поясе висел болт-пистолет и цепной меч.
— Не стоит винить себя в их смертях, капитан, - сказал он.
— Нет, комиссар, - он отрицательно покачал головой. - Я виноват в их смертях. Я не смог сделать из них солдат. Я не смог защитить их от ужасов войны. Я не смог обеспечить им защиту до вступления в войско Аватуса...
— Но, - перебил его комиссар. - Они уже были Воинами Аватуса, если мне не изменяет память.
— Может быть.

Инов и разведчик стояли над мешком, который лежал дальше от остальных. «Павел, Павел», думал Иван, «мы с тобой столько пережили, а теперь...». Он сел, и крепче сжал лазкарабин друга. За его смерть он отомстит, убив всех орков в этих лесах. Он обещал это ему и Аватусу.

Техножрец осмотрел аппарат. Он работал все сражение, и у него не было времени отвлекаться. Бегло осмотрев еще раз, он удостоверился, что машина не повреждена. Опустившись на колени, он решил просить прощения у духов машины и успокоить их.

К Олегу подошел Николай, отчего он встал и взглянул в карие глаза последнего. В руках у того была Аквилла.
— Что случилось? - спросил капитан.
— Разведотряд, - лаконично ответил он.
— Что с ним?
Николай отличался своим немногословием. С тех времен еще, когда они с капитаном служили в Белых Щитах. С тех пор, как его «учил» тогдашний капитан шестой роты восьмого батальона.
— Он спустился с вулкана. Без объявления. Север.
— Передать приказ войскам: надеть шлемы, приготовиться к бою.
— Так точно, мой капитан.
Николай ударил себя в грудь кулаком и отошел. Капитан же повернулся к комиссару и произнес, надевая шлем и скрывая свою улыбку:
— Кажется, еще не все закончилось.

XIX

Солдаты расположились по периметру после того, как послышалась неистовая стрельба и предсмертные крики внизу.
Многие еще надевали шлемы и слышали, как по воксу капитан говорит им о Долге всех жителей перед Аватусом, о том, что убивая Его врагов, они выполнят свой Вечный Долг. Капитан упомянул бригаду, подвиги генерала, подвиг Алексея Рыбакова, который случился несколько лет назад, точнее дату не смог вспомнить Олег, и многие другие подвиги солдат Имперской Гвардии.
Послышался стук подошв о каменную кладку. Они услышали, как катятся вниз камни, как матерятся их враги, уверенные в своей победе.
Гвардейцы перевели лазганы в автоматический режим стрельбы. Только у половины была обойма, у остальных ее не было вообще. И это включая то, что они обошли трупы своих однополчан и врагов.
Враг появился неожиданно: с одной стороны, юго-восточной. Белые Щиты успели перегруппироваться и установились одной сплошной «стеной», спрятавшись за камни, о мешках никто не говорил. До приказа капитана они не смели открывать огонь.

Наемники, их было восемь десятков, аккуратно обошли окопы, говоря только знаками жестов. Они было подумали, что орки успели прикончить всех врагов, но среди «солдат удачи» были и те, кто отличался тактикой. Они предложили кинуть к аппарату гранату. К несчастью для них, они сказали это в слух.

Капитан расслышал команду главаря наемников и передал по воксу приказ «огонь!!!». Гвардейцы высунулись из-за укрытий и смяли первую линию нападающих, которые шли неровной колонной с рассыпчатым строем. Первым погиб главарь и тот, что хотел кинуть гранату. Вовремя укрывшись, они начали пережидать, пока гвардейцы, втянутые в бессмысленную стрельбу, не переведут все боеприпасы. Взорвалась гранта, которую хотел бросить наемник, разорвав четверых солдат противника, которые не заметили ее.
Один из оставшихся в живых наемников, все же, кинул фраг-гранату по высокой дуге.
Капитан заметил ее слишком поздно, времени для соответствующего приказа не было. Но, неожиданно, гранату отбросило синим лучом назад, к кинувшим ее. Ударившись об камень, она взорвалась все же, контузив спрятавшихся за большим булыжником врагов. Олег обернулся. Сержант Иван Инов опустил ствол и улыбнулся под шлемом. Надев капюшон, он, вместе с напарником, удалились, обходя противника с флангов.

Боеприпасы кончились. Многие лазганы щелкали. Удивляясь, они смотрели сквозь шлемы на своего обожаемого капитана. Тот поднял меч высоко и прокричал что было сил:
— На смерть! Поднять Аквиллу! За Аватуса!
Он бросился из-за укрытия. Шкура закачалась из стороны в сторону. Николай уже поднял знамя и побежал следом. Гвардейцы, ведомые капитан, прокричали «У-р-р-а-а-а!!!» и бросились на врага, до которого было несколько метров. Тот, с свою очередь, решил дать рукопашный бой. Их было шестьдесят. Шестьдесят профессиональных бойцов, смысл которых — в уничтожении врага. Машина для убийства. Девяносто подонков против шестидесяти пяти гвардейцев, которые пережили первый настоящий бой, и двадцати преториев. В чью пользу шансы, говорить не стоит.

Прохорову было наплевать на эти шансы. Он убьет их всех. Аватус ему поможет. Врезавшись, он грудью подпрыгнул на врага (который и так был ниже сержанта), опрокинул его, затем проткнул штыком. Кровь из артерии, в которую он попал, забрызгала доспех. Вытащив с отличным хлюпающим звуком лазган, он отбил выпад врага и проткнул того в сердце. Ужас исказился на лице последнего.
Никогда, никогда они не сдадутся, никогда не побегут. Они умрут, но не опозорятся. Долг перед Аватусом превыше всего. Долг, на который сержанту первого взвода второй роты восьмого батальона Пятнадцатого полка Седьмой бригады Фелицианских Вооруженных Сил Имперской Гвардии Его Священного Императорского Величества Аватуса, Андрею Прохорову было не наплевать. Нет, он умрет, но не забудет о Нем. Никогда.

Схватка подходила к концу. Первый наскок гвардейцев взял свое, но наемники опешили и учредили контр-атаку...

Капитан оглянулся. Сзади, с юго-восточной стороны, на них шли еще наемники. Не меньше сотни. Сглотнув под шлемом, он развернулся, пропустил мимо себя удар противника, и пронзил его мечом, поддержав со стороны спины свободной рукой.

Кольцо смыкалось. Еще несколько секунд, и все будет кончено. От гвардейцев останутся единицы...

Огромный стук прекратил сражение. Все обернулись к центру плато. Там стоял техножрец и бил тяжелым молотком по аппарату. На остатках его лица текли слезы. Шлем валялся рядом. Еще один удар, и древняя машина была разрушена. Упав на колени и разведя руки в стороны, он завопил «Прости-и-и-и!!!».
Наемники не сразу поняли, что это значит. Но когда их облепили мухи, они осознали свою ошибку. Они зря сняли шлемы перед тем, как лезть на склон. В панике они убегали от плато, спрыгивали с вулкана, вниз, чтобы умереть быстро, но мухи планеты не дали им этого шанса. За несколько секунд они снимали всю органику с жертвы, налетая роем.
Техножреца, лицо которого не было защищено, скорее всего, специально, тоже облепили мухи. Он умер молча, свернувшись калачиком, не проронив ни слова.

Эпилог.

Солдаты и претории сжигали тела орков (потому что от наемников ничего не осталось, (кроме одежды, которую тоже подвергали термальной обработке), собирали мешки, вытряхивая из них содержимое, укладывали трупы своих товарищей в одну кучу, более компактно, перетягивая ремнями для надежности, собирали минометы, приводили поле боя в должный порядок. Все было кончено. Они выполнили свою боевую задачу: убили Нардамона (хотя на это они никак не рассчитывали) оттянули значительные силы Вааахх!!! от основных сил Фелиции. Справились полностью.
Капитан сидел на камне, осматривая меч и точа его при помощи точильного камня, который лежал у него на поясе. К нему подошел комиссар. Николай стоял рядом, твердо держа древко Аквиллы. Инов сидел неподалеку, размышлял и разговаривал с напарником. Между ними лежало тело Павла. Радист ходил по кругу и связывался со штабом полка. Еще рядом с капитаном стоял первый взвод, во главе с Прохоровым. Они должны были быть по регламенту с командующим ротой, но выполняли работу, которая была ближе к ним.
В воздухе стали заметны «Валькирии». Сначала они были точками. «Точками, которые заберут нас отсюда совсем скоро», думал капитан.
Олег перевел взгляд и посмотрел на Менера, стоящего неподалеку. Сзади него стоял один из преториев.
— Да, комиссар? - спросил Панфилов.
— У меня тут созрел вопрос... Вы не боитесь... умереть?
Все, кто находился неподалеку, посмотрели на капитана. Все, включая первый взвод, который прекратил свои работы.
Олег встал и, ударив себя в грудь кулаком левой руки, ответил:
— Комиссар, Мы не боимся ничего, что ни пошлет нам Аватус. Мы справимся со всеми проблемами, а смерть для нас — лишь середина пути на искуплении Долга. И Мы преодолеем любые трудности, ибо Мы — Белые Щиты.
Прохоров от этих слов капитана еще раз возрадовался в глубине души тому, что он служит Аватусу. Он даже улыбнулся, под шлемом.
Николай поднял Аквиллу над собой в знак этих слов.
Инов и напарник приложили к груди руки, сложенные аквиллой и склонили головы.
Александр Менер, в ответ на эти слова, утвердительно кивнул и тоже улыбнулся под шлемом.
Тем временем «Валькирии» приближались: уже были видны очертания транспортников, следы от их двигателей, и темно-зеленая окраска Фелицианцев...

КОНЕЦ

Добавлено (2010-06-27, 5:35:43)
---------------------------------------------
Но все же. Если так ВАМ понравилась первая подглава, вот она же, но слегка откорректированная:

I

— Занять оборону! Рассредоточиться по периметру, живо, живо! - прокричал капитан, обильно жестикулируя левой рукой.
В ней ярко блестел под полуденным солнцем еще не активированный силовой меч. Правой рукой он с ловкостью, присущей ветеранам, надел шлем, закрыв от любопытного взора вражеских снайперов свои прекрасные голубые глаза и темные коротко подстриженные волосы.
У него уже была привычка кричать на этих болванов в живую, используя горловые связки, чем по воксу. Меньше эстетики, как он считал. «Да и после такого заметно расслабляешься», подумал капитан про себя.
Сотня людей расположилась по периметру большого прямоугольника, обрамленного зданиями и тротуарами. Бой предстоял в черте площади, недавно обустроенной гвардейцами. Еще несколько часов назад они заблаговременно соорудили импровизированные баррикады — из мешков с песком, вежливо принесенными солдатами, не без проклятий в сторону их капитана, «настоящего зверя», судя по их разговорам.
От площади вело четыре дороги. Занятая позиция прекрасно защищалась от лобовых атак, на которые она и была рассчитана, так как только по двум из четырех дорог следовало ожидать атаки противника. В ближайших от этих дорог домах засело несколько взводов пехоты, в ожидании противника. Фланговая атака никогда не помешает. Главное, чтобы эти взводы не открывали огня до начала предстоящего сражения.
Город был разрушен войной, пришедшей в него неожиданно. В округе не было ни одного живого или полностью целого дома, все они были разрушены, от многих еще отходил черный дым горящих остатков скупого быта горожан.
Рота была окружена противником со двух сторон, в результате неудачного стечения обстоятельств. Она находилась в так называемом «котле». Можно было отступить, но от командования пришел четкий приказ — держать позицию. И в предстоящем еще сражении все зависело от солдат, их выучки, их опыта, их навыков.
— Капитан! - позвал командира один из солдат.
Он помахал рукой человеку, стоящему посередине площади. Солдат, как и все, сидел, прислонившись спиной к мешку и встав на одно колено. Боясь быть пристреленным чем-нибудь из иного «мира», солдаты не высовывали голов.
Услышав свое звание, человек резко обернулся, отчего пятнистая оранжевая шкура, висящая сзади него, немного и ненадолго оторвалась от тела. Уверенным шагом он подошел к солдату, не наклоняясь и показывая всем своим видом, что ему все равно на опасность, плевать он на нее хотел. Выполняя эту «прогулку», он надел на шлем голову кошки. Но, так как у морды нижняя часть челюсти отсутствовала, на голове капитана была только верхняя, которая впивалась своими клыками в шлем чуть выше очков маски.
Подойдя, он присел на пятую точку и уперся спиной к мешку. Тысячи отдельных частичек впились в спину как единое целое. «Хорошая метафора, олицетворяющая суть Имперской Гвардии, разобщенные, но единые...», думал в этот момент капитан. Меч он положил на колени, дабы не осквернять духов оружия землей. Немного постаравшись, все получилось. Следом он достал из кобуры на бедре лазерный карабин, проверяя его готовность.
Солдаты «облепили» его взглядами, хотя их руки находились на лазганах, которые упирались своими темно-зелеными стволами на мешки с песком.
Вся рота еще ни разу не участвовала в сражениях, кроме капитана и лейтенанта. Для каждого это был волнительный момент. Момент, от которого зависела дальнейшая судьба. Их судьба. Но не капитана.
Олег Панфилов, тридцать два года от рождения, уроженец Фелиции, все поколения предков — Фелицианцы. Корни, которыми можно было гордиться. И он гордился.
Четырнадцать лет в армии. Он отслужил положенные каждому гражданину десять лет еще давно, но решение остаться в армии принял без колебаний, внутренних или внешних. Он жил войной. Ему нравилось в ней все. Вольная жизнь, когда о тебе и твоей жизни думает кто-то сверху, кому ты и твои проблемы на хрен сдались. А чувства от войны... Они сводили Олега с ума! Особенно запах убегающего противника, вкус победы. Такой сладкий и манящий.
Послужной список капитана был непросто отличным, он был идеальным: месяц — белые щиты, три, практически четыре, года в пятой роте третьего батальона, еще четыре года во втором батальоне — и вот его назначают на должность капитана второй роты! Но от названия батальона он нервно сглотнул, когда услышал в первый раз приказ — восьмой. Это звучало как приговор. Восьмой батальон, в котором смертность еще выше, чем в первом и втором вместе взятыми. Уж лучше сразу смерть. Но он прекрасно помнил, что Вильям, его полковник, прекрасно дал понять, что легко может это выполнить, не смотря на возражения полкового комиссара, Александра Менера.
Комиссар. Этот ягуарин сын. Он слишком добрый для комиссара. А все, что противоестественно — то ненастоящее. Олегу он не нравился, и никогда бы не понравился, даже при иных обстоятельствах, будь он единственным человек на необитаемом острове, вместе с капитаном. Никогда и ни за что он бы не начал доверять этому человеку...

Показались враги. Плотный строй сомкнутых... хотя нет, там не было даже намека на плотный строй. Там была толпа людей. Толпа, никак не вооруженная, кроме ногтей и зубов. Но даже эти оборванцы могли быть проблемой для роты, которая ни разу в жизни еще не воевала по-настоящему. Если, конечно, они доберутся до нее.
Капитан прокрутил лазкарабин на пальце, но тот выскочил (возможно, неслучайно) и ударился об землю. Последовал выстрел. Солдаты без промедления открыли огонь по врагу. Бой-ня длился несколько минут. Все картонные фигуры упали на пол, все были продырявленными в нескольких местах. Десятки лучей прошили их по всей поверхности, не оставив живого места.
Капитан вновь прильнул своим телом к мешку и стал осматривать поле битвы, если можно так сказать. Как только звук стреляющих лазганов стих, солдаты начали выглядывать. Сначала они не отпускали из рук оружия и просто оглядывались, не веря, что сегодняшняя тренировка окончена. Благополучно.
Один встал и снял шлем. Под ним были короткие светлые волосы и зеленые глаза, насыщенного цвета. Он вдохнул воздуха и присел. Гвардейцы что-то делали, каждый свое, но не рискнули повторить проделанное. Капитан встал. В этом была причина.
— Рядовой... фамилия? - произнес спокойным, тихим голосом он.
— Рядовой Прохоров, мой капитан, - отрапортовал гвардеец, встав по стойке «смирно», и отдав честь «по Фелициански».
— Рядовой, - не поднимая глаз на прилежное знание дисциплинарного устава солдата произнес капитан. - Вам три наряда вне очереди и ограничение в еде на два дня.
Послышался смех. Многие развернулись, ожидая, что будет дальше.
— Не понял, мой капитан? - недоумевающе спросил рядовой.
— Солдат, во время боя ни при каких обстоятельствах нельзя снимать шлем без команды командира. Это понятно?
— Так точно, мой капитан! - ответил рядовой.
— А во-вторых, если бы это был настоящий бой, то вы бы уже погибли, потому что противник пустил к нам в позиции ядовитый газ, разрушающий легкие всего за пару секунд.
— С чего вы это взяли, мой капитан?
Капитан посмотрел на него и покачал головой. Он еще звание Белого Щита не заслужил...
— Я придумал, но это может быть и так, - он встал. - Вы все! - обратился он ко всем. - Тренировка отрабатывает все ситуации и все возможные последствия этой ситуации. И мне не важно, будет газ, или вы его до конца своих десяти лет не увидите, здесь он будет — понятно?! - прокричал капитан.
— Так точно, мой капитан! - прокричала в ответ рота, встав и отдав честь.



We march for Macragge! And we shall know no Fear!
 
Форум » Другое » Творчество » [фанфик] Белые Щиты (Продолжение темы про Фелицианцев.)
Страница 2 из 2«12
Поиск:

Copyright dawnofwar.org.ru© 2010
Используются технологии uCoz