Главная страница | Регистрация | | Вход Приветствую Вас Гость | Steam ВКонтакте Twitter RSS
[ Новые сообщенияПравила форумаУчастники •  Поиск ]
Страница 4 из 8«12345678»
Модератор форума: Source 
Форум » Ролевые игры » Свободные ролевые игры » Часть 6. Белый Город
Часть 6. Белый Город
ИнтелДата: Понедельник, 2012-01-02, 9:09:59 | Сообщение # 46
Ordo Rolepleus
Группа: Проверенные
Сообщений: 16
Репутация: 1703
Статус: Offline
    Малик, Анкель, Мортарион, Касима.
    [Селефаис. Храмовый квартал]
    [10-ое июня 1001-ого года]


Приятный пряный запах чая проникал в нос, заслоняя ароматы гниющей плоти.

- Отправиться к знакомому - хорошая идея. Но к кому? В этом городе всё так ненадёжно и верно лишь, что вне стен толпы червей, крикливо провозглашающих примат своих идей, готовятся пойти на штурм. – нелюдь, не вставая с дивана, наклонился поближе к Касиме.
От него несло парфюмом и мертвечиной. - Особенно тяжело может придтись женщинам. – Мортарион перевёл взгляд на детей. - И детям. А тут, по вашим словам, витает в воздухе магия. Лучшим местом станет дворец. Женская его половина. – уточнил он.

В воздухе повисло напряжённое молчание, казалось, взорвётся острыми гранями последствий:

- Вы будете в безопасности под надёжной охраной. Не хуже, чем у знакомого. Кстати, о знакомых – такие могущественные персоны, что смогут вас защитить в условиях падения города, заслуживают отдельного упоминания. Можно ли узнать имя его?
- Его зовут Эскехераль, нелюдь. И он действительно может обеспечить мне защиту.
- Кто этот новый знакомый, о котором не знает город, раз уж не знаю я? - Малик неудобно заёрзал
- Сексапильный татуированный демон, который не бросается угрозами, в отличие от некоторых.
- Откуда в городе появились неучтённые демонологами демоны? Если, конечно, это демоны. - перебил открывшего рот иманима Мортарион.
- Кажется, он сбежал от одного из них. Я не знаю подробностей. И, надеюсь, у вас больше нет вопросов?
– У меня нет. Это была не моя инициатива, но рекомендую прибыть вам во дворец. А если город падёт… Шансов выбраться из горящего города, где идут бои насмерть всегда выше с эскортом из профессиональных военных. Твой друг думаю, сопроводит и убедит тебя. А пока я оставляю тебя на попечение другого твоего знакомого – Малика. Надеюсь, он убедит и сопроводит тебя. - Ихримсу чуть показательно бросил взгляд на улыбающегося иманима. – Он так хотел этого, что я не смог противостоять.

Компания развернулась в сторону выхода. Некромант обратился к своей сопровождающей.

– Анкель, будь добра, проверь, ушла ли толпа. – Клинок, повернувшись на одних каблуках, вышла из комнаты. Ольи поморщился, встал, показательно протёр лицо руками, скрывая слышимые людям эффекты Слова. Магическое клеймо легло на жрицу и детей её. Мортарион взял опёртое на стену копьё и двинулся к выходу. – А теперь прошу меня извинить, я не хочу мешать старым друзьям.

Толпа не хотела расступаться, но перед молчаливым нажимом мёртвых даже могучие иманимы не посмели подначивать народ, тем более что из дома не разносились крики. Мёртвые проложили посреди людского озера надёжный коридор для некроманта и гвардейца. Чуть отъехав, он наклонился к ней и почти шепча начал говорить.

- Анкель, ты уже видела Гедаалда: именно его сбил конём наш спутник. Узнай, что с ним и не пытайся убить его, не дай сделать это другим. Пока он нужен живым. Без него мы можем не пережить штурм. Любая вековая вендетта окажется пустым пшиком. А потом ты его получишь. Или нечто, что будет означать его смерть. Любая часть тела. Как пойдёт. И не говори никому об этом.

- Долг привыше амбиций, иначе бы я не была Клинком, - резко отрезала Анкель, гневно смотря на нелюдя. - Если вы желаете посмотреть что с ним я уверена вы сможете найти кого-нибудь кроме меня. Моя задача находится подле вас.

Мортарион молча перевёл коня на рысь и заскочил в переулок. Клинок не отставая двигалась за ним. Лишь однажды он обернулся проверяя наличие Анкель. И глаза его улыбались.


    Мортарион, Анкель.
    [Селефаис. Квартал прокажённых. Подземелья.]
    [10-ое июня 1001-ого года]


Некромант, поспешно, но, как-то грозно улыбаясь, спускался по выдолбленной винтовой лестнице. Несмотря на то, что цементарий находился под городом целую вечность, в нём не было следов затхлости или заброшенности. Ходами постоянно пользовались и хорошо, если то были грабители, мародёры, беглые преступники, сектанты, ретивые любовники, а не какая-то мерзость, как «демоны»-потомки экспериментов Золотого Консульта.
Трижды ударило древко об кладку.

- Марцелл, я иду за тобой. – снова трижды раздался стук. Ихримсу не скрывался говоря на своём родном языке. Маэглици двинулись в такт шагам Мортариона. Но не только они, Анкель не подав виду на непонятный язык бесшумно двигалась за ним. – Я помню эту фамилию. Только уместнее сказать - знаю. Этот род начался ещё до того как прадед прадеда моего прадеда был рождён и кончился не раньше чем этот город, если можно назвать так пограничную крепость, был разрушен. Трау Ворсха, с центром в Хале-Ксераш вплоть до горных облаков и пиков того, что зовут теперь «каркающие» Хребтами Имана. Стражи-Защитники веры обязанные защищать её как словами, так и оружием. Умелые военачальники, мудрые жрецы, надёжные граничары - вы заняли видное место в иерархии артештаран Империи.

Отбив три удара фехт двинулся вглубь тьмы.

- Ты никогда не думал, отчего погибло царство наше? Оттого, что много воевало и много побеждало. Но, скажешь ты, разве много воевать и много побеждать - не благо для государства? Когда много воюют народ распускается, когда много побеждают -правители становятся высокомерны; а при высокомерных правителях и распущенном народе редко бывает, чтобы царство не погибло. Высокомерие ведет к произволу, произвол — к жестокости; распущенность порождает злобность, злобность - волнения. Правители и народ находились в таком напряжении, что гибель была неизбежна. Fiat Wiss et ubi illa nunc est?

Мортарион продолжал говорить, дабы не спугнуть такой дар судьбы совсем и удерживать его в зоне досягаемости. Беглец сам вёл его по запаху, что не догадался скрыть и по кусочкам своего мяса, укутанной обрывками халата, падавшего лоскутками с больного тела.

Туннели сменили сужающиеся катакомбы. Узкие проходы и отверстия в стенах, уходившие в разные стороны, сочетались со спёртым, тяжёлым воздухом и могли бы выдавить у живого любое воспоминание о путь назад. Сразу за внешней, показной моложавостью туннелей открылись подлинные катакомбы. Впервые идея взять с собой маэглици показалась ему излишней.

- Спаси меня, ибо воды дошли до души моей. Я погряз в глубоком болоте, и не на чем стать; вошел во глубину вод, и быстрое течение их увлекает меня. Я изнемог от вопля, засохла гортань моя, истомились глаза мои от ожидания моего. Ненавидящих меня без вины больше, нежели волос на голове моей; враги мои, преследующие меня несправедливо, усилились; чего я не отнимал, то должен отдать. Чужим стал я для братьев моих и посторонним для сынов матери моей…

Некроманту теперь слышался не только свой голос, но и другой потусторонний сонм. Эта часть была не зря заброшен. Погребения. Десятки тысяч людей и ихримсу разных лет нашло в этой части себе последнее пристанище. Беженцы и мученики за веру, что считали истинной. Мортарион двигался под длинными сводами подземных дорог, перегороженных кое-где завалами, преследуя отрывающегося потомка жрецов. Вокруг были одни могилы, могилы, могилы! Мужчины, женщины, дети. Они сами кидались к преследователям лишь бы умереть за свою истину. Сплошные гробницы. Могилы тех кто пришёл сюда умереть и тех кто жил много лет здесь, руководя остальными и проповедуя своё утешение и надежду у выточенных алтарей, что до сих пор ждут слов их; грубо высеченные в камне могилы и маленькие ниши, где хранили сосуды с кровью своих святых; гекатомбы из замурованных заживо, что умирали от голода. Мортариону даже почудилось, что у него кружится голова. Хозяева посмертия могли бы свить себе здесь чудное гнездо.

Наконец, ближайший правый проход вывел отряд некроманта к цели. Катакомбы резко перешли в плавные, ровные, истёртые временем поверхности. Фехт уверенно шагал, постукивая древком копья троекратно вместо точек. Плутание в подземелье заняло не более десяти минут.

- Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится, говорит: «прибежище мое и защита моя, на Которого я уповаю!» Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы, перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; щит и ограждение — истина Его. Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень, – Квирин подавился последними словами, которые раздались уже не так уверенно. Подземелья Селефаиса второй раз преподнесли ему сюрприз.

Из тьмы проступила чуть желтоватая арка. По границам её возлегали две крылатых девы в тончайших одеяниях. Их руки неслись навстречу друг другу, смыкаясь над стилизованным змеем, кусающим свой хвост. Прямо над проходом был вырезан из камня всадник в натуральную величину. Мастера былых времён смогли так прорезать на камне роскошный ламеллярный панцирь, чтоб он не мешал видеть фигуры самих коня со всадником. Казалось можно разглядеть черты лица под вырезанной маской. Чешуя покрывала также голову и грудь коня. Меж сводом арки и всадником было вырезано трое, стоящих на архитраве. Становившийся популярным в годы старости Мортариона сюжет сакральной инвеституры здесь достиг своего апогея. Две женщины в нарядах юга и севера благословляли правление наместника ихримсу. Он стоял в нарочито раздутом халате, троекратно подпоясанным, как полагается представителю старых родов, с нашитыми бляхами под которыми можно было угадать аметисты. Мортарион замер в восторге с трудом, сдерживая вьющиеся мысли. - Да…Прорезать и обработать камень так чтоб было видно что сокрыто в нём…этого не умеют уже тысячи лет. Впрочем, как и воронить золото. – некромант начал тихо говорить сам с собой. Монументальность этого импровизированного айвана портили сбитые, будто острой плетью, лица фигур.

- Вы ведь про рельеф? - неприятно прервала думу Мортариона Анкель. - Что он значит? Вы ведь знаете что он значит, не так ли?
- Да. Знаю. Это клиблинарий. Сейчас много подобных им рыцарей, но в своё время это был залог военного успеха одной державы. Тяжёлая конница, которой аналогов не было. А наверху наместник с аллегорическим изображением севера и юга. Знаки власти и благословления. Ты перед входом в церковь. – Мортарион медленно говорил, растягивая слова, и водя остриём протозана вслед словам по фигурам.
- Хм... Фреска Наезада. Не видела ничего более красивого в своей жизни. Никогда не наблюдали?
- Наблюдал. Мне довелось видеть все кафедральные соборы и большинство дворцов этого мира. Но что толку если тянет к развалинам и руинам? – ольи горестно покачал головой.
- То что руины - это не нашей возвышающейся цивилизации. Кажется вас ждут. - Сказала Анкель, указав кивком в сторону арки.

Один маэглици осторожно ступил в храм. Фехт не был глуп, чтоб пойти сразу самому в неизвестность. Там не было декора как в главных святилищах, оно было ненормально маленькое, на стенах и полу не было роскошных, украшенных золотом и драгоценностями, ковров из шёлковых нитей, драгоценной серебряной утвари, мозаик, рисованных плиток, рельефов - сплошь голые стены. Из обязательных вещей присутствовал лишь маленький, более символический, более похожий на лужу, пруд с водой, которая стекала из вытесанных в стенах желобов откуда-то сверху. Невдалеке, где располагалась крипта, раздался шорох и воздух взорвался тучей мух.

- Пятнадцать лет назад на север отсюда прошли собрания священников всех толков. Слишком много неожиданных изменений в текстах стало всплывать. - Маэглици на секунду чуть запнулся. - Десять лет назад там же стали образовываться странные секты, ориентировавшиеся на преодоление, как они это назвали, «оков плоти». Пять лет назад там же прошла волна болезней. Распухшие шеи, пурпурно-красная кожа, внутренние органы все в необычной слизи. Деревни жгли. Сразу и целиком. Тогда очаги удалось локализовать. Три года назад в городах севера незадолго до восстания низов накрыли странную секту. Она явно была централизована, опиралась на эсхатологические мотивы и всё бы ничего, коль не найди в ней странные запечатанные горшки. После испытания…- лицо маэглици вытянулось в улыбке. - …выяснилось что аналогов тамошней отраве нет. Испытуемые умирали в лучшем случае за несколько дней в страшных муках. Почти все же контактировавшие с ними также погибли. Это выглядело интересно и перспективно. Но не так давно северные земли оказались разрушены. Казалось, след потерялся. Не так давно мне довелось узнать об нескольких рыцарях, что встретили под землёй странное создание. Оно заразило их неестественной чумой. Двоих маги смогли спасти, но умерший успел в бреду рассказал о необычной встрече.

Фигура напротив ободряюще помахала головой. Из-под халата вытянулась рука, сбросившая хламиду с головы. Мортарион слабо улыбнулся, и, вновь, заговорила его марионетка.
- В легендах говорится что под этим городом, да и не под одним им, ждут воины прошлого. А до этого они спят, обратившись мраморными статуями. Боюсь, один раз они уже всё проспали. Нашей расы больше нет. Остаётся лишь завидовать мёртвым. Ты потомок труа этой области стоишь, возможно, в последнем святилище нашего народа. Мы не можем даже отомстить. Не иди позади меня — возможно, я не поведу тебя. Не иди впереди меня — возможно, я не последую за тобой. Иди рядом, и мы будем одним целым.
Трижды гулко прозвучало древко по камням.


Сообщение отредактировал Интел - Понедельник, 2012-01-02, 9:59:44
 
TillienДата: Вторник, 2012-01-03, 8:51:48 | Сообщение # 47
Костоправ
Группа: Проверенные
Сообщений: 3
Репутация: 1233
Статус: Offline
    Мортарион, Марцелл и Анкель.
    [Селефаис; тоннели под кварталом прокаженных]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


– Артештаран? Я перестал быть одним из них еще до образования Колдовского Легиона, фехт, - глухо и невнятно пророкотал Гай Октавиан Марцелл. Изуродованное лицо нелюдя представляло собой гноящийся кусок плоти, с которого на маэглицу неотрывно смотрели маленькие белесые глаза. – Я вне иерархии! Я… один. Ты слышишь меня, Квирин?!

Мортарион нутром чувствовал, что дальше – за голыми стенами святилища – кто-то есть. Приглушенные светлячки аур трепыхались, но среди них затесался одна – необычная, напоминающая ауру Маиры де Вассы. Безумные пересечения разноцветных линий. Тем временем окруженный жужжащим роем мух колдун подошел к пруду.

– Ты завяз в планах, интригах и обещаниях. Ты по колено в этих людях, Квирин. – В голосе существа чувствовался укор. – Даже я знаю, что происходит наверху, но я и помню, что было много прежде. А теперь ты либо уходишь отсюда, либо входишь в мой дом один, оставив за спиной убеждения и слуг. У меня есть, что показать.
– Я посмотрю. Люди не лучшее общество. В конце концов, мы можем доверять друг другу. Иначе мы сами будем людьми.

Маэглици не дали Анкель пройти, заблокировав своими телами единственный проход в святилища. Мортарион же последовал вслед за Гаем, прошествовав в глубину нечеловеческой обители. В окружении голых стен стояли проржавевшие клетки, операционные столы и столики, заставленные инструментами, колбами, свитками и странными мешочками. Живые люди, чьи ауры почувствовал некромант, находились в клетках, тогда как препарированные лежали на операционных столах.

– Подопытные. Ничего необычного, - сказал Марцелл, указывая на пленных. Большинство из них было жителями города, но некоторые приходились родом из империи. – Уверен, ты тоже с интересом изучал людей. А вот это… как минимум, ново.

К дальней стене было прибито существо. Из его горла торчал стальной штырь, разведенные руки и ноги удерживали цепи, которые громыхали при каждом движении узника. Под ним растекалась прозрачная жидкость, консистенцией напоминавшая слизь, но Флавия удивило другое: гуманоидная внешность была единственной постоянной среди череды отвратительных метаморфоз.

Менялось все.

Это было подобно Словам Плоти, но некромант не чувствовал следов родной магии. Яркая аура говорила о магии людей, но за столетия Флавий никогда не слышал о подобном. Когда кости существа захрустели, расщепляясь, а плоть стала образовывать дополнительные конечности – даже Мортариону стало не по себе.

– Занятно, не правда ли? Даже пугающе, - то, что некогда было губами Октавиана, а теперь стало прогнившим мясом, растянулось в улыбке. – Но думаю, что стоит начать рассказ сначала. Ты не против, Квирин?
– Нет.
– Все началось с тех рыцарей, встреченных мною неподалеку от города, который люди называют Хазрой. Я проявил излишнюю самоуверенность, и они лишили меня тела, а затем испытуемых. Конечно, бывший артештаран не остался в долгу, но это детали. Я смог найти достойного носителя лишь здесь и в поисках убежища – этого святилища – наткнулся на… то, что сейчас приковано к стене. К тому времени оно пожирало тела демонов, пришедших сюда рада поисков чего-то.

Гай Октавиан Марцелл отвернулся от собрата, наблюдая за пленником. К тому времени Мортарион видел изменения, которые постигают Вернувшихся – например, Люция Брута, одержимого идеей воскрешения целого вида – и знал, что сейчас происходит с Марцеллом. Любопытство и одержимость знаниями схлестнулись со… страхом, который он прятал.

– После короткого поединка я захватил его, хотя, к сожалению, мое новое тело было безнадежно испорчено вон той слизью. Оно прекрасно разъедает органику. Можешь проверить, Квирин.

Единственный оставшийся внутри святилища маэглици так и поступил. Наклонившись над слизью, он приложил к ней руку, а затем показал хозяину: слизь подобно кислоте разъедала гниющее мясо, которое темными каплями падало на каменный пол.

– Впечатляет.
– Действительно. К сожалению, это существо неразумно и не может ничего рассказать даже под пытками – хотя я не уверен, что Слова Мук смогли бы дать результат. Но и остального хватило, чтобы составить гипотезы.
– Остального?
– Человеческая аура. Способности. Эволюция. За те месяцы, что оно здесь, существо перепробовало десятки способов спастись и, кажется, совсем вскоре его даже можно будет допросить. – Марцелл рассмеялся. – Сначала я подумал, что это обратная сторона моей магии, но этому противоречит аура. К тому же создание подобных существ должно было занять сотни лет, а создателем оказаться один из наших братьев. Я уже решил, что это ты, но… твоя стезя – смерть и посмертие. Маловероятная гипотеза.
– Есть и другие братья. Не только я.

Марцелл отрицательно покачал головой.

– В округе нас только… трое, но и третий на это не способен. Он повелевает будущим и тенями, не так ли? На юге есть еще несколько братьев, но они слишком далеко и их интересы подобны твоим.
– Другая гипотеза?
– Легенды о прокаженных. Неизвестные существа в темных балахонах, которые появляются по всему югу с загадочными целями. Слышал?
– Очередной миф, - отмахнулся Мортарион. – Любой колдун мог надеть потрепанную одежду и пустить подобный слух.
– Не стоит отметать его окончательно, - пожал плечами Марцелл. – Последняя гипотеза пришла, когда я вспомнил о том, где нахожусь. Хеле-Ксераш. Мы в развалинах своего города, так почему же прошлое не может напомнить о себе подобным образом?! Прошли тысячелетия, исчезли намали и враку, люди захватили мир, появились мы. Так почему не могли появиться и подлинные потомки сверженных ихримсу? Наше наследие – наши вещи – могли менять мир, Квирин.
– Почему сейчас? Почему такие?
– Посмотри, что происходит вокруг! Вот-вот в битве сойдутся армии! Ты слышал о знамениях гибели? В небе видна кроваво-красная комета, север сожжен дотла, летом идет снег, десятки тысячи людей умирают в считанные дни! Может быть, эти существа – последнее знамение, Квирин? Гибель мира.

Гай огляделся. Пленники в клетках просыпались от его криков, и теперь святилище заполнялось мольбами, стонами и хрипами. В ноздри ударил едкий запах смерти и разложения, который до этого Мортарион не замечал.

– Я вижу только одно существо, Марцелл.
– О, их больше! Много больше. Но они глубоко под нами и найти выход на поверхность смогли единицы. Впрочем, остальные придут вскоре. Но я готовлюсь.
– Ты поэтому купил яд у Касимы?
– У этой… женщины? Да, поэтому. Хорошо, что я оставил ее в живых – вряд ли бы мы тогда встретились. В сочетании с моими способностями, распыленный здесь яд избавит всех от этой угрозы. Даже малые дозы причиняют ему боль, я проверял. Конечно, вместе с этим погибнут и люди, а может быть, и мы лишимся тел, но ради подобной цели чем-то можно и пожертвовать, не так ли?
– Почему бы просто не затопить подземелья?
– Ты мыслишь как настоящий инженер, а не некромант. Затопление не даст уверенности, а возможная отсрочка бессмысленна. Но главное, я не хочу, чтобы ты мне мешал. Ни тот наш брат, что сейчас наверху. Мне нужна лишь неделя, Квирин. Всего лишь неделя. За последние тысячелетия это единственная цель, которая достойна уважения. И шанс остаться в веках.


Сообщение отредактировал Tillien - Четверг, 2012-01-05, 2:41:37
 
SEQFERДата: Четверг, 2012-01-05, 10:31:23 | Сообщение # 48
Хлебушек
Группа: Проверенные
Сообщений: 254
Репутация: 2541
Статус: Offline
    Назар.
    [Лагерь Священного воинства]
    [10-ое июня 1001-ого года; утро]


- Значит, магистр совсем недавно собрал вас, друзей и товарищей по Белой Розе и сказал, что он просит вашей помощи, что бы Воинство было единым? – Спрашивал Назар у Лилит, когда они шли по лагерю.
- Да. – Кратко ответила женщина. – Он показал доказательства того что грядет раскол, и он назвал нас Гвардией Скорби, что поможем ему не дать расколу.

Назар замолк, переваривая услышанное.

Но наконец, они пришли к цели назначения. Довольно просторный шатер, в котором обитал один из алхимиков Воинства.

- Ждите здесь…Лорд-Командор… - Сказала Лилит практически равнодушным голосом, отдергивая полог шатра и входя внутрь. Наемник вздохнул, но пропустил тон женщины мимо ушей. Ее можно понять, сам бы Назар на месте ее отнесся бы с таким же недоверием к такому командиру.

Ожидание длилось не дольше пяти минут. Выходя, Лилит спросила:

- Будут еще распоряжения?
- Да… - Ответил аль-Веррисий. – Сначала мне нужны полные латы и самый мощный боевой молот. Потом, собери всех людей, мне нужно вам всем многое сказать… - Назар собрался с мыслями. – Можешь идти. Как закончишь со всеми делами, возвращайся сюда.

Лилит кивнула и ушла, а Знаменосец Мертвых вошел в шатер. Практически все пространство было заполнено алхимическими и другими научными приспособлениями. Столы, на которых громоздились банки, колбы и ковчежцы с самыми разными веществами, твердыми и жидкими. Странные приспособления из стекла и дерева, с десятками трубок и приспособлений, и многое другое.

Хозяином этого царства Изменения был молодой алхимик с короткими и взъерошенными черными волосами и короткой бородкой. В его темно-голубых глазах было нескрываемое любопытство, словно он нашел то, о чем мечтал с тех самых пор как выучил слово “Трансмутация” и встал на стезю алхимии.

- Добрый день, добрый день. – Приятным баритоном приветствовал гостя. – Я с вашего позволения, Грэм, алхимик. Госпожа Лилит мне поведала о вашей проблеме…с неприятным запахом…
- ТЫ можешь мне помочь? – Прямолинейно спросил Назар.
- О да-да! Конечно! Это не так сложно, хотя и затратно…
- Если ты оправдаешь все ожидания, ты получишь много золотых.
- Госпожа Лилит мне уже это сказала. Но не так важны деньги, господин э…
- Зови меня Лордом-Командующим.
- Важно, что Великое Искусство Алхимии сегодня сделает еще один победоносный шаг! Все ради науки, все Лорд!!!
- И все-таки? – Устало произнес наемник, закрыв глаза рукой.
- Это просто! Я избавляю вас от всех нежелательных запахов, да.
- Приступай тогда.
- Я вам все покажу, это так…
- Просто покажи. – Перебил его наемник, не желая выслушивать бредни помешанного.
Грэм же молча, протащил в центр шатра огромную бочку наполовину наполненную водой.

- Раздевайтесь, и садитесь в бочку, я сейчас сделаю эссенцию. – Сказал алхимик, уже поворачиваясь к своим столам.

Назар пожал плечами, и быстро снял с себя рубище, залез в бочку, выжидательно смотря в спину Грэма. А тот уже во всю смешивал различные порошки, и жидкости в колбах, проводил манипуляции со змеевиками и перегонными кубами. Через десять минут напряженного ожидания, молодой алхимик наконец создал обещанную эссенцию, часть которой он бережно перелил в небольшую колбу. Это была жидкость темно-зеленого цвета, от которой шел пар. Назар еще более подозрительно глянул на алхимика, в ожидании.

- Ну и…? – Протянул Назар.
- Эта эссенция уберет трупный запах. Примерно на сутки, потом придется все повторять.
- Она точно уберет запах?
- Точно-точно.
- Ну, лей ее тогда, чего ждать.

Когда загадочная эссенция растворилась в воде, та приобрела едва заметный зеленоватый оттенок, потом почернела. Назар, у которого обоняние работает не так сильно, не заметил разницы и выжидательно глянул на сияющего парня.

- Работает! Все как я и ожидал!
- Сколько еще мне сидеть в этой проклятой бочке?
- Да уже все… - озадаченно пробормотал Грэм. По его мнению, даже самый тупой крестьянин понял бы что когда вода окрасилась в черный цвет, то это значит что все окончено.

Знаменосец Мертвых быстро оделся, и встал перед еще радостным Грэмом и сказал:
- Я не забываю тех, кто мне помог. Ты получишь не только свои деньги, но и защиту. Если у тебя будут какие-то проблемы, или кто-то хочет тебе что-нибудь сломать, найди любого гвардейца Магистра, и передай ему, и я буду с разбираться с теми придурками. Я очень надеюсь, что ты будешь держать язык за зубами, Грэм. Ты ведь понимаешь, чем это закончиться?
- Не беспокойтесь, - улыбнулся алхимик. – Большинство меня считает сумасшедшим или безумцем, и стараются со мной не общаться.
- И все-таки лучше, что бы ты молчал о том, что видел только что. Иначе я найду тебя хоть на Севере или Юге, хоть на островах и сверну тебе шею. Всего хорошего тебе.
- Д-д-да…до свидания… - пролепетал алхимик.

Когда наемник вышел, у входа уже ждала Лилит.

- Все готово, господин. Ваши доспехи уже доставлены, люди собраны.
- Это хорошо. Мне придется многое рассказать.

    Назар и Ролланд.
    [Лагерь Священного воинства; шатер Лорда-Командора Гвардии Скорби]
    [10-ое июня 1001-ого года; утро]


- Братья и сестры, представляю вам нашего главнокомандующего, Лорда-Командора…
- С именем мы сейчас определимся, Эрхард. Сейчас важно другое… - Прервал гвардейца Назар.

Наемник сидел в центре шатра, на крепком стуле, и рассматривал всех Гвардейцев Скорби. Смотрел, как они реагируют на него, какие эмоции в их глазах и лицах. Потом он встал и начал говорить:

- Вы прекрасно знаете, что вскоре созреет в Воинстве. Вы это понимаете, и хотите предотвратить это, как и Магистр. Я знаю, что скорее всего я не вызываю у вас доверия, но у меня есть достаточно серьезные намерения, которые совпали с планами Магистра. Мне тоже очень важно, что бы все эти солдаты были едины. Ролланд выбрал меня вашим командиром, и добьюсь того что бы ни один тайный или явный враг нам не помешал. Ясно? Любой, кто пойдет против меня, сдохнет в мучениях. О, привет Магистр. Нужно что-то?

У входа шатра стоял собственной персоной молодой Великий Магистр Воинства. Похоже, он услышал часть небольшого монолога нового командира, и даже с интересом слушал речь своего доверенного человека.

- У меня есть к тебе разговор, Лорд-Командующий.
- Подожди немного, сейчас одену доспехи. – Ответил наемник, протягиваю руки к начищенному нагруднику своих тяжелых лат.

Когда Ролланд вышел, наемник подошел к Эрхарду, и сказал ему на ухо:

- Передай людям, что меня они могут называть Лорд-Командир Асад. И любого кто будет спрашивать обо мне, называй это имя.
- Как прикажете, Лорд Асад.
- А теперь помоги мне одеть латы.
- М-м-м-м… - Неуверенно протянул Эрхард.
- Ну что еще?! – Спросил Назар, закатывая глаза. Весь лишний церемониал он терпеть не мог.
- У вас должен быть оруженосец…
- Делай, что хочешь уже. Тащи своего оруженосца, только быстрее.

Через десять минут из шатра вышел воин самого грозного вида. Высокий, в черненых латах, лицо скрыто шлемом, и сквозь прорези забрала были видны темные глаза, а с плеч спадал багрово-красный плащ с капюшоном. В латных рукавицах командира лежал огромный боевой молот, какой только можно было найти во всем Воинстве. Такой огромной чушкой можно было сломать человеку позвоночник и другие кости, будь на нем даже самые непробиваемые доспехи, или разрушать дома. А в ножнах, закрепленных за спиной, висел меч-бастард.

- А этот плащ обязателен? – Спросил Назар, разводя руки и делая первые шаги в новых доспехах. Веса он практически не чувствовал, и доспехи ни сколько не стесняли движения.
- Должен ведь командир чем-то отличатся от своих воинов, верно?
- Ага, что бы сразу на него напали со спины в бою. – Ответил Назар, хмыкнув. – У тебя есть ко мне вопросы.
- Собирайся, нам надо выезжать из лагеря. Проверить обстановку.
- Ладно, только найди тяжеловоза, который меня увезет.
- Ты не один такой, кони под стать тебе есть, иди за мной.

И пока они шли до конюшен Воинства, Роэм рассказал о разговоре с двумя апостолами Истиной Церкви, что произошел после того как Назар удалился. Услышав подробности, лицо наемника скрытое под шлемом дернулось, но этого не заметил Магистр. И Назар заметил, что во время разговора, Ролланд иногда очень внимательно смотрел в какие-то совершенно непримечательные детали окружающего, словно запоминал место. Но Знаменосцу Мертвых было не до этих непонятных взглядов.

- Я скажу все, как только выедем из лагеря достаточно далеко. – Сказал Назар. – Тем более мы уже на месте.

Уже через минуты Назар с удовольствием уселся в седло, осматривая своего нового коня. Среди остальных коренастых рыцарских тяжеловозов, этого рыжего коня отличал на редкость флегматичный характер. Тот факт, что теперь его новым хозяином будет на редкость тяжелый тип его ни сколько огорчил, он молча продолжал жевать овес.

- Назову его Дахдах. – Подумав, сказал Лорд-Командир. – Не против, Дахдах?

Конь молча посмотрел на своего хозяина.

- Ну, значит, не против.
- А это имя что-то означает? – С небольшим любопытством спросил Ролланд.
- Приземистый или коренастый, вполне подходит ему. Итак, куда мы направляемся?

Вскоре Великий Магистр Воинства и Лорд-Командор Гвардии Скорби выехали из лагеря, и направились к холмам, изучая будущую диспозицию войск. И между делом Назар мог сказать свое мнение:

- Это очень скверно. Настолько скверно, что если начнется разборки между тобой и Церковью, то всему этому Воинству придет конец. Оно никогда не будет единым.
- Мне не нравиться твой настрой мыслей, Лорд-Командующий, - очень серьезным голосом сказал Ролланд. – И мне не нравится, что мной пытаются манипулировать.
- Значит, ты представляешь, что чувствую я. Однако пойми, если вы дадите начала этим разбирательствам, то хоть будь Патриарх не у власти, то вам не собрать эту армию в единый кулак, который должен остановить вторжение с Севера. И как только позволит время, Расту, Сандро и нам с тобой нужно собраться и обговорить очень важную информацию.

Ролланд промолчал, внимательно смотря куда-то вдаль, потом сказал:

- Запомни это место, - де Роэм указал на ничем непримечательное место посреди пустыни. – Когда ты меня потеряешь, это будет местом встречи, тоже самое, передай Лилит и Эрхарду? Запомнил?

Лорд-Командующий кивнул.

- Возвращаемся. – Сказал Магистр.


Сообщение отредактировал SEQFER - Пятница, 2012-01-06, 1:08:37
 
RiDДата: Четверг, 2012-01-05, 11:32:14 | Сообщение # 49
Группа: Проверенные
Репутация: 692
Статус: Offline
Прошу обратить внимание, что пост выкладывается с опозданием, и описанные ниже события происходят ночью, 10-го числа. Той ночью, которая с 9-го на 10-ое, ага.


    Раст.
    [Священное воинство, шатер Симаса]
    [10-ое июня 1001-ого года; ночь]


- Итак, мертвецы. - Прохрипел Симас, явно пытаясь прийти в себя. Видимо, снова видел бога. Расту уже откровенно осточертел весь этот воняющий благовониями мистический полумрак съехавшего с катушек шатра главного демонолога. Но, к сожалению, старый хрен был нужен, как никогда.
- Да, мертвецы. Мне нужно знать, почему они могут ходить и разговаривать. О некромантах до меня доходи только слухи, а сейчас... Двое таких за неделю - это на два выше нормы.

Какое-то время старик молчал. Видимо, обдумывал, что бы потребовать за знания. Откашлялся.

- Нелюди. Они были... кхе-кхе... истреблены. Но это неправда. А может, и правда. Но тогда это значит, что ихримсу не просто оставались здесь всё это время.

"Вернулись. Вернулись с той стороны бытия, откуда не было возврата. Нет, ничего хорошего это не сулит".

- Если такой... ихримсу существует, то что он будет из себя представлять?
- Бесплотный дух, занимающий тело. Его... кха-кха... легко узнать: тела неживые, потому они беспрерывно гниют.

Раст подозрительно посмотрел на Симаса. Откуда старый хрен столько знает о них? Тем временем старик подозвал слугу и прошептал ему что-то на ухо. Слуга кивнул, исчез в темной глубине шатра и уже через несколько секунд появился с тремя свитками.

Симас зашёлся в кашле.

- Возьми... кхе-кхе. Возьми это. Там всё расписано подробнее. Трактаты, изъятые у отступников. Изъятые, между прочим, твоими коллегами.

Раст, казалось, не услышал. Он всё так же стоял столбом посреди шатра, словно позируя для картины.

- Чего стоишь, вы...
- Откуда вы взяли эти материалы? У отступников?
- Да, истинный маг Хэрркел и Танцор, ученый-деймос, напали на след Вернувшихся где-то на юге. Они долго наблюдали за ними и успели немало разузнать, а потом ударный отряд терроров их...
- По приказу Кворума? - Спросил Раст с зарождающейся искоркой злости.
- Кхе-кхе. Прямой приказ, переданный, кстати, через демонов на... - Симас запнулся, глядя на светящиеся от разрядов пальцы Скрипача.

- Итак, вы, - начал Раст, сделав глубокий вдох, - выждав, пока они закончат, убили исследователей, присвоив себе плоды их труда. Чтобы никому не пришла в голову мысль: «А те ли люди сидят в Кворуме? Может, нам на хрен не нужна эта орава старых ублюдков, а управлять консультом должен кто-то другой?» Чтобы не возникло никакой угрозы вашей власти. - Гримаса из злости, отвращения и презрения исказила лицо Ваалтера.
- Да как ты смеешь, щенок?

Аморфные тени шатра стали объемными, но пучок бестелесных змей потонул в сиянии и треске разряда. Вынырнувший из душной глубины маг тут же получил саблей по шее, и, валясь на полу, пытался закрыть хлещущую кровью рану кистью с отрубленными пальцами. Его товарищ не успел даже выйти из убежища. Парализованный, он упал там же, не в силах и крикнуть: электрический заряд выжег ему спинной мозг.

Тварь, призванная из дальних планов, буйволом ринулась на Раста, но врезалась в него, не пошевелив даже складок одежды, будто тот был скульптурой из цельного куска металла. Секунду спустя шатёр огласил дикий вой — толстенная, напоминающая собачью лапу конечность демона лежала у ног Скрипача, заляпанного красной, синей и перламутровой кровью.

Раст перевёл дыхание.

По шатру потекло мягкое тепло и свечение. Пропал запах озона, а ароматы благовоний вновь начали ощущаться, но уже не удушающей подушкой, а приятным, освежающим и оживляющим дуновением. Коснулось обоняния дыхание терпкого горного воздуха. Катавшийся в агонии маг удивлённо провёл вновь оказавшимися на ладони пальцами по зажившей шее. Парализованный, успевший только испугаться, с кряхтением поднялся на ноги и отряхнулся. Раст вытер саблю о ткань шатра и спрятал в ножны. Холодно, без гнева посмотрел на Симаса.

- Вы дадите мне то, что я потребую. А взамен... взамен я принесу вам голову Маиры де Вассы.

«В следующий раз приду с топором» - подумал Скрипач, опустив взгляд на отрубленную лапу поверженного демона.


    Раст.
    [Священное воинство, шатер Седны]
    [10-ое июня 1001-ого года; ночь]


Запах благовоний снова встретил Раста, на этот раз в покоях Седны. Здесь он был томным и манящим.

- Итак, ты заявился сюда, выкинул моего клиента - Она посмотрела в сторону входа, охраняемого двумя солдатами из Истинной Церкви - чтобы сказать, что тебе нужны деньги?
- Нам нужны деньги, сестра. Наёмники Изумрудного консульта, которых я хочу привлечь, будут помогать нашему делу. Твоему даже более, чем моему. Сил у нас пока маловато, люди, тем более маги, действительно нужны. Мы не знаем, что готовит противник и как пройдёт осада.

Седна призадумалась, покусывая губу. Потом заговорила серьёзнее, уже без игривости:

- Да, действительно. Но учти, если ты даже с подкреплением не сможешь захватить Селефаис, то тебе же придётся отдавать мне долг. И не надейся, что удастся расплатиться деньгами.

«Отлично. Всегда любил быть кому-то должным. Да как я жил без этого чувства?»

- А пока, в качестве компенсации за моё беспокойство... сыграй мне что-нибудь. Везде таскаешься со своей скрипкой, но я ещё ни разу не слышала, чтобы ты играл.

Поскрипев зубами, Раст снял с плеча футляр, и бережно вытащил инструмент. Взял в руку смычок, приставил скрипку к подбородку, и...

«Да она испытывает тебя. Всё это характеризует человека лучше, чем что-либо ещё. То, как неохотно ты вытащил скрипку, как тебе не нравится вторжение во что-то личное. Да-да, единственное, что было по-настоящему личным всю твою жизнь. Но ещё лучше тебя покажет то, какую мелодию ты выберешь. Седна ведь не сказала, что сыграть, даже там «грустную» или «веселую». Но моё дело предупредить, а выбор — за тобой» - закончив речь, ехидный в своей правоте голос самоиронии скрылся в уголках разума.

И вот, Раст зажал струны. Провёл смычком раз, другой, третий. Отрывистые, протяжные звуки сплетались в мелодию, которая начала литься сплошным потоком. Настоящая музыка тем и отличается от какой-то ерунды — она не смешивается со звуками, но заглушает их, изменяя мироощущение, чего не делает как игра аматора, так и, скажем, скрипение повозки.

Руки сами находили ноты, создавая классическую мелодию, под какую любят петь бродячие музыканты о несчастной любви. Вот Она, бросила бедного поэта ради другого, вот он, видит воспетую в чужих объятиях, вот камни, тысячелетиями омываемые водой: о них разобьётся слуга Слова. Казалось, ещё нота — шаг вперёд. Но мысль не поспевала за смычком. Один фальшивый звук, другой, но теперь мелодия любви пропахла фальшью, а на её костях — новая, ужасная гармония безумия. Мистические отзвуки чего-то выше и важнее, выше голода и страха, выше пороков и добродетелей, выше неба и глубже морского дна. Ужасная музыка исчезнувших народов и планов, тайн мироздания и самого Творца...

Смычок остановился. Реальный мир обрушился звенящей тишиной сознания. Потом... потом начали возвращаться чувства.

Раст хмыкнул, вытер пот на лбу.

- Наверное, так чувствуют себя те, кто вернулся оттуда, - хмыкнул он.


"There are no men like me. There’s only me." © Jaime Lannister
 
GiksДата: Суббота, 2012-01-07, 7:54:10 | Сообщение # 50
Употребитель назначений
Группа: Проверенные
Сообщений: 354
Репутация: 864
Статус: Offline
    Азгейм
    [Лагерь священного воинства]
    [10-ое июня 1001-ого года]


- Поступишь правильно – Третий раз эти слова растягивались затем, чтобы ужаться в одну короткую фразу, такой любопытный обрезок слов патриарха. Патриарха, ха, кто бы мог подумать. Такая ирония, что достойна рукописной сатиры.

Азгейм ожидал многого от встречи. Уже после разговора до него полностью дошло, что он смущен, удивлен, и даже впечатлен, все сразу в едином букете. Он принял во внимание устрашающую демонстрацию, устроенную «святейшим». Дорога мертвых, на неё трудно было… не смотреть. Шесты, их отвратительные навершия, на самом деле ничего особо запоминающегося из себя не представляли, Азгейм видывал зверства поужаснее представших. Разве что, масштабы дороги мертвых были в несколько крат солиднее. Пока лошади ренегата и его эскорта топтали песок великой пустыни, он считал головы, и решил бросить это занятие к вечеру первого дня пути, легшего аккурат на невеселую дорогу смерти и разложения. Как будто бы Азгейм испытывал потребность сбавить себе оптимизма. Напротив, маг не отказался бы от пары ложечек, надо же избавить язык от привкуса пыли, забивающего вкус жизни. Ноэми кажется, вдохновлял здешний дух, или что-то вроде того, держалась она бодро.

Маг бы вел себя точно также спокойно и раскрепощено, ведь, в конце концов, безымянные трупы вызывали в нем смежные безымянные эмоции, безымянные, немые и мертвые, как засоленные головы на корявых деревяшках. То, что стояло за всеми смертями, вот оно, неуловимое и мелькало размазанным кадром, не в силах обрести живых красок и формы, в голове второго ренегата, поднимая чувства, не связанные с чем-либо хорошим. Ауранг - Азгейму становилось скверно при мысли, что этот нелюдь под горчившим словом «хозяин», по совместительству приходится мясником, садистом. Проще говоря – маньяк с манией величия, отягощенный гордыней, но не умом. Тревожные намеки на то звучали всю дорогу, туманом в словах гончих, шуршанием волос мертвецов друг о друга, под бледным призраком самума. Но и знаменательная встреча не привнесла ясности. Она развеяла лишь последнее подозрение в нематериальном списке Азгейма. Был ли он прав, или не ошибалась Ноэми, в те часы, которые он отнимал у неё для разговора один на один, осталось нераскрытой темой в книжке с именем «Ауранг».

Намалийский колдун подошел к встрече с неожиданной стороны. Азгейм понимал, что истинное отношение нелюдя к его персоне, несомненно, отличается от того, что ему не так давно продемонстрировали, и что Ауранг всего-навсего ищет к ценной пешке нужный и полезный подход, который принесет максимальные плоды из почвы его планов. В этом плане для Азгейма не было ничего нового, он давно уже не являлся наивным послушником и успел побывать при паре княжеских дворов. Он по-своему оценивал разные сорта интриганства, от элементарного подхалимства и лизоблюдства, до тонких красноречивых манипуляций, одна другой слаще на изречения. Торгаши, правители, дворяне, священник, военные командиры, всем им это свойственно. У Азгейма такие свойства вызывали, ни много ни мало, отвращение, даже когда приходилось идти на это самому, ради своей жизни. Выходило добротно, не удручающе. В случае с Аурангом, ренегату было приятно получить достойный прием, несмотря ни на что, хотя бы за видимость равностороннего партнерства.

«Интересно, как он повел себя, откажись я помогать?» - Реальных поводов думать о серьезности сотрудничества древнего с магом из Алебастра, тот, пока что не давал.
«Даже жаль, что все складывается так. Если подумать основательно, он же единственный, по его собственным словам, намалийский колдун. В идеале, в случае правдивости всех заявлений, каждый третий маг – архиварий, пожертвовал бы многим, чтобы получить от него хотя бы крупицы информации, связанной с его прошлым и жизнью, а то и нечто большее. Интересно, нет, любопытно до краснозадых чертиков. Нелюдь, намалийцы действительно не вымерли окончательно, знал бы об этом старик Зенвий, или хотя бы Цинцилон».

От плавного поворота своих дум магу отчего-то сделалось несколько пакостно на душе. Старая рана, он случайно её побеспокоил, позволив мыслям выбирать себе русло. Тогда маг качнул головой, перевернул лист и начал писать осторожнее, размышления продолжились на девственно белом пергаменте. Горьковато-ностальгические обрезки воспоминаний Азгейм отбросил подальше. В то же самое время, как текли думы, он запоминал путь, который прокладывали по раскаленному песку его ноги, надежно укрытые от скверного характера земли толстой кожаной подошвой.

Как оказалось, на поверхности пролетело всего полтора месяца, не столетия, как начинало казаться путнику, слишком долго пробывшему без солнца над головой, но их хватило. Хватило, чтобы уместить самые разнообразные события, значительные события, исторические. Они понемогу, без особой спешки напластовывались друг на друга, в ожидании, когда-же наконец потерявшийся Азгейм вернется в мир света, пота и песка, скрипящего на зубах. А когда он вернулся, весь клубок, из которого накатались пласты давно и недавно минувших событий, рухнули прямо на его многострадальную голову.

Его неоднозначная спутница помогла изрядно сократить процесс разматывания клубка. Почти все нити стремительно раскрутились и соединились в четкий, понятный с первого взгляда узор. От разговоров с Джайксом, второй гончей, но в облике мужчины, пользы виделось меньше, ещё меньше в его глазах светили огни, которые во взгляде обычных людей говорили о наличии полноценного сознания, лишенного замутнений. Только в сравнении между ними, Азгейм познал, сколь Ноэми непохожа на своих соратников, если к ним вообще можно было отнести это слово. Быть возможно, с магом всего лишь играл его собственный разум. Игра непонятная, начавшаяся с того, как он попросил у госпожи первого эмиссара самому подобрать себе сопровождающих из того, что у неё имелось. Прекращать эту игру Азгейму пока что не хотелось, сколь странной, сквозь кристальную призму чистой логики, она бы не казалась.

- Держи – Золотистый серп монетки блеснул в лучах солнца, и приземлился в мозолистые, грязные руки конюха. Обычный, плотно сложенный малый, один из тысяч подобных ему сновали туда сюда в этом улье, который представляет из себя лагерь, по поручениям всяческих господ и квартирмейстров. Конюх пригляделся к монете, быть может его подвело чувство жадности или надежда, потому что на его лице отразилась грусть, будто с глаз у него упала сказочная пелена. А теперь, толстые брови перестроились, изображая крайне озадаченный вид.

«Никак решил, что ему подкинули золотую монету»

Благодарность Азгейма оказалась самой что ни на есть медной, без намеков на большее.

«Пффф он что, решил, что я вдруг отплатил ему серебром или золотом за прогулку?» Скорее всего, парня обманул неестественно чистый отблеск, для какого-то там медяка, и он в какой-то миг решил, что ему подкинули самый что ни на есть золотой кругляк, как в «сказе о Дюрвале». То-то глаза у него так округлились, на миг, до метаморфоз, пережитых грубым, мокрым от пота лицом, сбивших Азгейма Галабарта с толку. Маг уже и поотвык от реакции людей на его деньги.

Солдаты чистили и держали свое оружие в максимально идеальном состоянии, но к собственно валюте относились на удивление небрежно. Грязные замусоленные, все медяки выглядели так, что казалось, будто их изначально отчеканили в таком вот виде. Маг не любил грязи в кошельке, и все его монеты, заработанные, отнятые, не важно, медяк, серебряник, золото. Все они сверкали, очищенные и отполированные до зеркального блеска.

Азгейм поспешил пойти вперед, оставив своего проводника наедине с полученной наградой. На все про всё ушло несколько часов, солнце уже давно сошло с зенита, но пекло по прежнему жестоко. Тот конюх устроил ему экскурс по лагерю, знакомя с основными районами лагеря, рассказывая, где чьи ставки стоят. Галабарт даже рискнул пройтись мимо походного городка магов своего консульта. Некоторе события, о которых он услышал в череде сплетен населения лагеря, и рассказов Ноэми, и которые были тесно связаны с Алебастровым консультом, влекли его к этому месту. К сожалению, несмотря на кардинально новое положение вещей, он все ещё не имел никакой возможности убедиться в их правдивости, заглянуть туда.

«Красная зона, а где-то рядом с ней водится моя цель, пока рано.» - С такой мыслью, маг вернулся в отведенную ему палату. Гончие разместились рядом, в другой палатке. Младшие подручные старшего разведчика подразделения Дозора ветров, из северной воинской конной разведки. Прикрытие вышло довольно добротным. Маг всячески постарался скрыть свою ауру от взгляда одаренных. Новая природа, как ни странно, подсознательно ему в этом помогла, каким образом, он все ещё не понимал. Кровь… и только ли она? Надо сказать, его восприятие успело претерпеть некоторые изменения, с отзвуками коих приходилось бороться.

Все гончие разбрелись по лагерю чуть позднее него, по своим поручениям, его, Азгейма, поручениям. Поэтому, он занялся распаковкой вещей в одиночестве, аккуратно разложив все свои пожитки, третий раз за день сменив костюм, на этот раз, на самый обычный солдатский набор, в который наряжалась легкая пехота воинства, разве что лицо было тщательно замотано в тряпки. Возможно так он выглядел глупым и даже напоминал воинов востока, только щеголять своим лицом в открытую, как мысль, смотрелась ещё глупее, да и пахла суицидом. Дело было даже не в лице, которое за несколько лет просто не могло выветриться из головы у всех магов консульта, главную опасность таили в себе глаза, слишком много говорившие о своем хозяине.

«Демоны аполистреевы, неужели намалийская магия не способна заметать собственные следы?!» У Ноэми то получалось, непостижимо настолько, что она сама толком ничего объяснить ему не смогла. Интуитивные, самостоятельные попытки раскрыть подобные способности в себе успехом так и не увенчались.

«- Ты Рувейн, Эстенойн Рувейн, я понимаю твои опасения, они не беспочвенны, оберни его пока что в шелковый платок, как тогда, когда тебя только доставили в наш скромный лагерь. Не волнуйся, я пока позабочусь о твоей легенде, у тебя ведь с лицом приключилось несчастье, а, Рувейн? Наследственное уродство, или пожар, ступай, вскоре я посмотрю, что смогу сделать с этим, я даже знаю что, но прежде, мне нужно решить несколько очень важных дел.» - Ауранг таким образом, не торопился открыть заветную дверцу, которая убрала бы одну существенную проблему из жизни мага, приходилось скрывать её за песочным полотняным шарфом. В конце концов, какой-то Эстейнон Рувейн не должен был привлекать к себе внимание не подозрительной роскошью, ни привилегированным положением. Снова прятки, снова двуличие и планы, скрытые за планами. Столько лет жизни пустой траты сил, это уже становилось явным перебором. С другой стороны, гореть на костре или объясняться с собратьями из консульта, а потом все равно гореть, такие пути неприятны и от того лишние для жизни Азгейма. Другими словами, шкура дороже нервов.

Второй эмиссар нервничал перед тем, что ему предстояло. Потел он, правда, скорее от солнца, а не от своего состояния. Тело под одеждой давно сделалось липким и влажным, сапоги превратились в духовые печи. Пришлось даже запастись вторым шарфом, на случай. Тот платок, что был на лице, грозил промокнуть и основательно засолиться к тому моменту, как наступит ночь. Воняло от него, должно быть знатно, как от местных солдат. К такому состоянию, кажется, нереально привыкнуть, сколько дней до сего часа, не пережил маг ранее. Хорошо хоть с маскировкой вонь помогала.

«Очередная встреча и словесные игры, не слишком ли Ауранг поспешил со своей просьбой?»

Шаг за шагом он почти достиг своей цели. Чтож, теперь надо было напустить на себя побольше важности, а там, действовать по ситуации.

«Эмиссар, хех, хреновый из меня эмиссар, а намали очевидно не хочется рисковать собственной жизнью, каким бы сильным он ни был на деле. Каков же тогда Тиалар?»

Сделав очередной глоток из кожаного бурдюка, Азгейм, со всей возможной внешней беспечностью и спокойствием, он шагнул под натянутый шерстяной тент, отведенный для хранения всякого вторичного хлама. Отчасти, спокойствие являлось не наигранным и опиралось на несколько занимательных базисов, которые маг успел попрактиковать как следует в момент привалов, в течение долгих недель путешествий.

Ауранг, проявив чудеса доходчивости, успел рассказать Азгейму многое полезного касательно Тиалара, повелителя тайн, уместив речь, со всеми прочими темами разговора, в пятнадцать не напряженных минут.
Все пояснения пришлись по делу. С помощью Ауранга, найти повелителя тайн не составило труда. Странно, что нашлось в шумном лагере место, укрытое от досужих глаз и ушей, на южных окраинах воинских биваков.

Внутри было темновато, и повсюду стояли ящики, пахнущие дубом, акациями и кедром. Где-то, примерно по середине подслеповатого сумрака ярко сиял пурпурный огонёк, два огонька, абсолютно немигающих, будто бы они и не являлись глазами. Вопреки трудностям для зрения, глаза самого Азгейма видели фигуру, безмятежно рассевшуюся на малом нагромождении ящиков, вполне уверенно, необычайно четко, вплоть до ухмылки на лице. Вокруг этой личности, при всей неестественности его силы и нынешней природы, не было привычной Азгейму ауры, говорящей о маге. Нет, что-то клубилось вокруг него, вибрировало, но ускользало от внимания, как тень от солнца.

- Долго ли мы будем молчать? Я, знаешь ли, заждался, а тут, увы, не так светло и мягко, как в покоях падишаха.
Азгейм как будто сморгнул застопоренность.
«А он явно приятнее в общении, чем Пожиратель» - Подсознание подсказало магу, что так оно и есть, но дальше идти, мудро не призывало. Опыт вроде бы расслабленных и не отягощяющих душу бесед, выливавшихся в покушения на жизнь, либо кошелек, напоминал о несовершенстве мира и обстоятельств, в которых Азгейм пребывал поныне.
- Ты меня ждал?
- Разве это не очевидно? Ждал, и довольно долго. Несколько часов. Признателен, что Ауранг проявил ко мне такое внимание, но он мог бы выслать и более расторопного слугу. – Повелитель тайн взмахнул руками в показном удивлении, обезоруживающе улыбнувшись.
- Ты что же, за мной следил? – Отбросив всякие формальности, осведомился Азгейм. Он безотрывно смотрел прямо в глаза своего собеседника.
«Аметистовые глаза…»

- Не совсем следил, наблюдал, по-своему. Ну так, ты ведь пришел не просто так, говори, я весь внимание. – Всем видом этот Тиалар демонстрировал непринужденность.
- Да, скажу прямо, Ауранг хочет видеть тебя среди своих союзников, Тиалар.
- Вот как, не удивительно, даже как-то скучно. А ты, ты ведь, хочешь видеть его среди трупов ммм?
- Я такого не говорил
- Разве это не очевидно? – Тиалар хихикнул, если можно было так назвать отрывистый смешок. Азгейм ответил только мыслью «Ты ошибаешься, хочу лишь частично, слишком слабо это чувство, чтобы иметь смысл» – Не волнуйся, наша встреча для всех этих людишек, шастающих вне стен шатра останется тайной, одной из тех, что я держу в своей коллекции. Ауранг хочет видеть во мне союзника? Пускай немного пошевелится для начала, и, скажем, пополнит мою коллекцию тайн. Просьба всего ничего. Ну так, передашь её ему?
- Это не обязательно, мне даны полномочия самому выбирать плату. Ауранг упоминал, что твоя помощь недешево стоит.
- И он не ошибается. В зависимости от того, какая именно помощь требуется. Иии…
- В данный момент от тебя не нужно ничего, кроме гарантии, что в нужный момент, ты перейдешь на нашу, на сторону Ауранга, когда все завертится.

- Когда все завертится... Хм, что же ты предлагаешь, я само нетерпение – Ленивые движения повелителя тайн следовали параллельно его словам, но оправдать их даже не пытались. Он беззастенчиво игрался, получая, как думал Азгейм, удовольствие от процесса вопросов и ответов, в которые Тиалар погрузился, утянув с собой мага. Так может играть человек, знающий много больше, чем тот, с кем он говорит.
Второй эмиссар замолчал. Следующую минуту ни одного постороннего звука, кроме рабочего гама снаружи не раздавалось. Азгейм всплыл из глубокой сосредоточенности.
- Ты ведь повелитель тайн, существо, чей страстью являются любого рода секреты…
- Не просто секреты, Азгейм – Перебил его Тиалар, на что маг ответил едва ли не выпученным взглядом. – Да имя мне твое известно. В конце концов, я повелеваю всеми секретами, почти всеми. Мелочи, которые у тебя есть можешь сразу отбросить в сторону. Я беру только крупные, по настоящему значительные тайные знания, хитрости и откровения. Попробуй удивить меня – Человек, который выглядел как нелюдь, надавил на первое слово, как было с первой минуты встречи, не отводя прямого взгляда глаза в глаза.
- Секреты магии людей мне тоже отбросить?
- Все, из этого пруда я выловил все великие тайны.
«Как надменно, однако, но… Я бы с удовольствием отведал крупицу твоих знаний, повелитель тайн. Столько чудес повидать, а толку от этого, как от книг, которые нельзя пощупать.» - Азгейм позволил себе сменить стойку на что-нибудь более походящее на ленцу Тиалара, подыскивая носком сапога нужный такт для своего мозга.

- Я знаю кое-что, доселе лежавшее в тайне, глубоко под землей. Вернее, я встретил кое-кого, странный был нелюдь. Его аура была потрясающе большой, белой как снег. Проявление не вашей, а человеческой магии. – Сказал маг, который все ещё ощущал себя вполне человеком. – Нечто подобное, но менее отчетливое и масштабное, я видел лишь единожды, когда стоял перед кхарастейном Энли, магистром Алебастрового консульта.
- Вот как, вот это уже интересно – Фигура покровителя тайн в данный момент больше всего походила на восковую фигуру. Ни одного признака движения.
- Та могущественна я личность, несмотря на свои возможности, было приковано к одному месту в центре пещеры огромными цепями. Я до сих пор не понимаю всей той истории, что он наговорил. Среди них были и вкрапления пророчеств - Лично в тон Азгейма вкрапились торжествующие, когда он понял, Тиалар, едва ли не полубог, у которого за пазухой крылись сотни великих тайн, не понимал, о чем говорит маг.
- Первый раз за очень, очень долгое время, кто-то умудрился истинно меня озадачить. – Прошептал Тиалар, так, что сотни нервных окончаний на спине Азгейма начали пощипывать мышцы крошечными уколами. – Продолжай, Азгейм Галабарт, расскажи свою историю, цена стоит того. – Добавил покровитель, и Азгейм продолжил….

Рассказ составлял минут пять, не больше, но с паузами, вызываемыми частыми уточняющими вопросами Тиалара, старающихся выжать любую крупицу информации из каждого брошенного предложения с неистовством томимого жаждой путника, рассказ тот затянулся на полчаса. Азгейм не думал прежде, что рассказывать может быть настолько утомительным занятием.
- Отлично, это стоящий кусочек информации, а я знаю ей истинную цену. Скажи Аурангу, я приму его сторону за столь роскошное подношение. Тебя ничего здесь уже не держит, так?
- Вообще-то есть кое-что. Предложение, на этот раз, сугубо мое.
- Хм, а ты склонен к интригам, да? Что же копошиться в голове коварного второго эмиссара?
- Ничуть не коварного. Ферзь ферзем, но я бы хотел иметь как можно меньше ниточек над своей головой. В добавок, я бы хотел узнать о том, почему твои глаза так подозрительно соцветны с моими собственными, и теми, что принадлежат северным псам.
- Вполне разумное желание, слушаю тебя, маг
Ещё через минут шесть-семь, Азгейм Галабарт вышел под открытое, обзаведшееся сиренью на голубой палитре, небо. На душе у него было одновременно чуть легче, чем обычно. Ценой новым ступенькам в сложной игре борьбы за вершины, стала очередная клятва, закрепившая второй договор с Тиаларом, личное дело второго эмиссара.

Прежде чем вернуться к Аурангу, магу предстояло посетить палатку Ноэми и Джайкса. Если не сейчас, то довольно скоро, его подручная должна была придти с рапортом о выполненной работе. Азгейм отправил её в мужском образе, с докладом к магистру рыцарей и командиру этой армии, Роланду Де Роэму. Помнится, Ноэми говорила о причастности этой святой паладинской личности, к ряду кроваво-показательных историй.
Сомнений нет, знатный командир армии оценит вести, которые ему предстоит услышать, и сделает кое-какие выводы, не исключено даже, что разумные для рыцаря.

«Рыцари и священники, дальше, похоже, светит преисподняя».



Yeshimal delendam esse


Сообщение отредактировал Giks - Суббота, 2012-01-07, 10:31:20
 
RorschachДата: Воскресенье, 2012-01-08, 4:04:59 | Сообщение # 51
Темный Апостол
Группа: Пользователи
Репутация: 2237
Статус: Offline
    Сандро. «Видения».
    [Священное воинство; сторона истинно-верующих]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


Смутные силуэты проносились перед глазами инквизитора, но капелька сосредоточения позволила разглядеть детали. Симас и Роэм. Они были важными фигурами в воинстве. Важными, но заменимыми. И если кто-то из них погибнет, Сандро не станет горевать. Другое дело - Седна. Лишившись сестры Пророка, Истинная Церковь будет обречена, как и её адепты. Как и он сам.

Она не должна умереть.

Пришпорив вороного коня, Сандро помчался по знакомому маршруту, едва не затоптав проходящего мимо конюха. На полпути Сандро сбавил скорость и позволил себе осмотреться. Он слишком хорошо помнил последнюю встречу с этим чудовищем, один лишь облик которого источал страдание.

– Эй, мечники! – Крикнул инквизитор и поднял руку высоко над головой. – Быстрее сюда!

Громыхая латами, воины приблизились к Сандро. Это был разношерстный отряд, который напоминал разбойничью шайку, чем дисциплинированных солдат. Люди разных возрастов, одетые в непонятные доспехи т вооруженные мечами да железными щитами на которых белел грубо намалеванный крест. Их лица, будь то прыщавый юнец или покрытый шрамами ветеран, казались Сандро смутно знакомыми. Вероятно, он видел их на одном из немногочисленных собраний Истинной Церкви, или при разрушении Хазры.

– Воины Пророка. – Голос Сандро был лишен эмоций и звучал почти механически. - Вы слышали о некоем мяснике, уже несколько дней вырезающем многих из нас. Я знаю, где найти его. – По строю солдат пробежал слабый ропот. – Мы не можем допустить, что бы какой-то безумец наносил нам вред изнутри, а значит, пора этому ублюдку ответить за свои грехи! Возьмите масло и зажгите факела, они нам еще понадобятся.

Увидев некоторое воодушевление на лицах мечников, Сандро махнул рукой и направился к роскошному шатру Седны.

– Тебе известно, кто этот мясник, Сандро. И ты знаешь, на что он способен. Но ты все равно посылаешь этих солдат к нему! Столь прекрасный ход. Пускай умирают пешки.

Инквизитор резко обернулся, собираясь увидеть наглеца, посмевшего обратиться к нему в таком тоне. Но то, что он увидел, едва не заставило его вздрогнуть. Идущим рядом с ним мечником оказался Барей. Мертвец почти не изменился с их прошлой встречи, но приглядевшись, инквизитор увидел следы сильных ожогов и обугленную плоть, виднеющуюся из-под кольчужного шлема.

– Ты. – Едва слышно произнес Сандро. И это не звучало, как вопрос. В ответ мертвый мечник лишь и улыбнулся окровавленными зубами.

– Взгляни на них, Филипп. Слева от меня идет Аржен. Мальчишке нет и двадцати. Сын фермера, вынужденный записаться в ряды воинства. А ведь он мечтает вернуться из похода более богатым, выкупить землю своего отца, прославиться. Молодые всегда полны амбиций, ты же знаешь. А вон там, – Барей указал рукой на немолодого воина, несущего на плече двуручный меч, – старина Каралос. Пьянчуга, потерявший семью, вшивую работу и даже собственное достоинство. И он шагает вместе с нами, мечтая преклонить колени у гроба Пророка и получить отпущение грехов. Рядом с ним шагает Улз...

–Довольно. - Резко оборвал инквизитор. – Он знают, на что идут. Так пусть сражаются, как подобает воинам Пророка.

- Тише, Филипп, тише. Солдаты уже смотрят на тебя. Но подумай, стоят ли их жизни спасения какой-то шлюхи, возомнившей себя сестрой пророка и манипулирующей уже половиной воинства? В былые времена, ты бы уже давно содрал кожу за подобные россказни, а сейчас ты такой же еретик и вероотступник. Так сколько же стоит твоя верность?

Сама ситуация была безумной. Барей не должен был здесь находиться. Не должен был с ним говорить. Он мертв. Но словно читая его мысли, мечник продолжал улыбаться, и его улыбка напоминала оскал черепа.

- Ты пришел помочь мне, мертвец? Или насмехаться? Сгинь, если тебе более нечего сказать! – прошипел Сандро.
- Как будет угодно, достопочтенный инквизитор, как будет угодно. – Произнеся это, Барей отступил не несколько шагов, слившись со строем.

Натянув вожжи, Сандро остановился перед шатром Седны и жестом приказал мечникам обнажить оружие. Шестопер инквизитора лег в руку как влитой, а его вес придавал Сандро уверенности.
Наконец у него есть шанс поквитаться с Сиоросом, но в глубине души он почувствовал слабый укол: если он проиграет, это станет последней ошибкой Келмаура. Поколебавшись одно мгновение и выдохнув, Сандро резко одернул полог шатра и вошел внутрь.


Сообщение отредактировал Rorschach - Понедельник, 2012-01-09, 0:24:58
 
TillienДата: Понедельник, 2012-01-09, 4:41:24 | Сообщение # 52
Костоправ
Группа: Проверенные
Сообщений: 3
Репутация: 1233
Статус: Offline
    Сандро, Сиорос и Седна.
    [Священное воинство; сторона истинно-верующих]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


– Старые знакомые! – темное морщинистое лицо великого покровителя повернулось в сторону вошедшего инквизитора и его многочисленной свиты. На будто ставших восковыми масками ликах людей застыл ужас. – А где твой мертвый друг?!

Обширное пространство шатра было освящено десятками разноцветных огней – воздух искрился от колдовства, повсюду витали яркие магические сгустки света, а в местах соприкосновения высшей человеческой магии и нелюдской – той, которая даже нелюдям принадлежала лишь отчасти! – на ковры падал пепел. Вонь от смеси запахов благовоний, духов, разложения, гари и озона забивала ноздри.

– Он нам не понадобится.
– Разве можно грубить монстру? – на периферии сознания Келмаур расслышал ехидный голос Барея.

Седна лежала на полу, прислонившись к кровати. Взлохмаченные золотистые волосы ниспадали на плечи, сквозь полупрозрачный можно было разглядеть прекрасную наготу. Правая рука была прижата к животу, сквозь пальцы текла кровь. Вокруг женщины мерцали образы защиты, которые отгоняли от хозяйки даже пылинки. По ее красивому лицу текли бисеринки пота. Столик рядом с сестрой пророка был опален.

– Ты мне наврал, Сандро! Наврал! Помнишь, что я обещал? Помнишь?! – Длинные пальцы согнулись, а затем превратились в когти. Они были не из плоти, а из грубой бездонной тьмы. – Начнем?!

Вопрос Сиороса спусковым крючком привел в действие сложный механизм человеческих чувств и страхов: кто-то из тех, кто стоял рядом с инквизитором бросил меч и попытался пробиться на улицу. В тот же миг мальчишка по имени Аржен ринулся вперед. Меч не преодолел и половины пути до покровителя, а когти уже разрубили нападавшему го¬лову.

– Аржен!
– Нет!

Сиорос засмеялся. И тогда началась бойня.

На голову покровителя обрушился шестопер. Что-то чавкнуло, но что именно инквизитор не понял – резкий взмах отправил его в другой конец шатра. Кто-то закричал. Солдаты рванулись в атаку. Первые двое даже не поняли, что их убило – брызнула кровь. Третьему когти распороли живот, четвертый лишился руки и лица. Сиорос смеялся.

– Хватит!

Голос Седны едва не потонул в хрипах и криках отчаяния, но великий покровитель страданий расслышал и обернулся. Первого, кто решил воспользоваться шансом, Сиорос насадил на когти, отчего человек выгнулся и лицом прильнул к груди нелюдя. Тем временем Сандро пришел в себя. Колдовские слова срастили сломанные ребра, сотни вероятностей рекой хлынули в голову.

– Я могу предложить сделку! – Изо рта женщины тонкой струйкой потекла кровь. Инквизитор почувствовал, что магия медленно и неумолимо ослабевает. – Я знаю того, кто ответит на вопрос, Сиорос!
– Решила сыграть в ту же игру?!
– Их… трое.
– Ну и кто же?!
– Первые двое призвали тебя из небытия.
– Они ничего не знают, женщина! Их использовали, как ты используешь этих людей. – Сиорос сбросил с когтей мертвеца и подошел к Седне ближе. Защита замерцала ярче, взвыла. – Но если хочешь остаться в живых – говори.
– Третий в городе.
– Ихримасу…
– Не появлялась мысль навестить его? – Седна сделала усилие, выдавив из себя насмешку. – Ты ведь хочешь узнать ответ?
– Кто я такой? – В голосе Сиороса пробилось легкое удивление, которое инквизитор не ожидал расслышать из уст подобного существа. – Я не могу сделать это… один, женщина, иначе бы сделал уже давно. К тому же теперь я должен отдать долги, не так ли, Сандро?!
– Я помогу, - сказала Седна. – Если ты поможешь нам здесь. В лагере. И даже если я умру, тебе поможет мой апостол. Ты узнаешь ответ на то, что тебя гложет, а мы станем на шаг ближе к цели, великий покровитель Сиорос.

Он рассмеялся. Стоявшие неподалеку – самые смелые – солдаты в страхе отпрянули, а Сиорос нагнулся над Седной. Защита испарилась, будто ее и не было. Нелюдь провел когтями по щеке женщины, оставив кровоточащие царапины.

– Я помогу вас, вы поможете мне. Как в старые времена! – покровитель хохотнул. – Но есть условие. Когда ваши мелочные дела здесь закончатся – со мной пойдет Сандро. А когда ответ будет узнан… вот этими когтями я вырежу сердце твоего апостола, женщина. Такова моя цена.


Сообщение отредактировал Tillien - Среда, 2012-01-11, 11:07:11
 
ИнтелДата: Понедельник, 2012-01-09, 8:06:30 | Сообщение # 53
Ordo Rolepleus
Группа: Проверенные
Сообщений: 16
Репутация: 1703
Статус: Offline
    Мортарион.
    [Селефаис. Храмовый квартал. Подземелья.]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


Встреча родной души порадовала Мортариона, но слова обитателя храма смущали разум.

- Ты не пробовал ловить других?- Амулий с явным интересом, начал изучать существо. Существо растеклось яркой синей кляксой. В нос ударил запах корицы, и оно вновь превратилось в дёргающуюся антропоморфную фигуру. – Поразительно.
- Попытки ловить другие образцы закончилась провалом. Да и это встречаются они ощутимо глубже. Проще было бы поймать местных демонов – этими хотя бы забиты конкретные подземелья под местом для прокажённых. А где-то внизу у этих тварей есть логово! Попомни моё слово. И я должен их остановить.
- Вскрытие проводилось? – некромант, также, не отрываясь, смотрел на метаморфозы существа, точно на новые созвездия.
- Как простейшие одноклеточные. – Ихримсу пожал двумя гноящимися буграми, что заменяли плечи.
– Ничего больше. Затем и нужен яд. Простейшее может быть самым живучим. Этот сосуд - наш ответ. – Октавиан покачал колбой с неаппетитного цвета содержанием. – Сперва наступает жжение во рту. Десять минут. Потом начинают лопаться сосуды в лёгких. Тело охватывает жар. Двадцать пять минут. Яркая, голубая сыпь по всему телу. После кожа сохнет и отпадает. Полчаса. Мышцы начинает сводить судорога. Три четверти часа. Крошатся как песочное печенье. – Измождённое болезнями лицо улыбнулось. – Больше час никто ещё не выдерживал. Мне нужна всего неделя для того чтобы залить этой дрянью подземелья.

Марцелл подошёл к корчащейся твари, закрыв его спиной и начал периодически бить стальным прутом, меняющую цвета тварь.

- Я уже давно в этом состоянии. Пара сотен лет, но это существо…Она умеет интриговать; обширных познаниях в магии еле хватило, а, то сейчас ты нашёл бы пустые руины. Если бы нашёл. – Марцелл засмеялся, но смех был более похож на глухое, но раскатистое бульканье в пробирке.

«Конечно же. Ты спрятался здесь. Препарировал людей. Пока не наткнулся на ЭТО. И вот ты уже увлечен, будто впервые родился. Быстро же отвлекаешься от серьёзных проблем».
Мысли роились в голове Мортариона, но он не стал устраивать резкую отповедь. Пока.
- Брат, ты должен отложить свою акцию. – Квирин почти физически споткнулся об взгляд артешарана, но, собравшись с силами, продолжил. – Меньше чем за неделю начнётся штурм. Ты знаешь, как это происходит; когда же стены падут – арумаисты не будут решать проблему местных партизан и прочей нечисти в подземельях. Они их затопят вместе с тобой, этими тварями и беглецами. Ничто их не остановит. Планы твои пойдут прахом. Дай мне время. Сделай всё, кроме как выпусти яд. Сегодня же вечером я вернусь с нашим третьим братом, и мы посмотрим в будущее этого существа. Будущее этих подземелий. Тебе это ничего не стоит, но может помочь в борьбе с этими бестиями. Возможно, даже сходим на совместную охоту. Вечером я могу прислать тебе ещё подопытных.
- Квирин выдернул из ножен клинок– Фиратханги. Чужая рукоять и родное лезвие. Очень похоже на нас. Исконное остриё и слабая гарда. Последняя стена между миром и ихримсу. – Амулий рывком загнал клинок в ножны. – Мой дар от брата брату. Тем более, я совсем не мастак орудовать таким оружием. – Ихримсу снял с себя пояс с ножнами и возложил меч на алтарь.
- Скажи, от тебя ли болезнь, чьи следы видны на улице и том людском скотомогильнике?
- Побочный эффект моих умений и попытки создать яд своими силами. У всего своя цена. Вокруг меня живут болезни. Хорошая форма жизни для тех, кто почти жив…Красивые жесты не помогут тебе. Ты по уши в людях. – прошипел Октавиан.
- Нет смысла в противостоянии между теми кто рождён от одного источника. – некромант поднял руки в примиряющем жесте. - Я не хочу мешать тебе, но ты можешь помешать мне. Нам нужен консенсус. Надёжный, как монолитный алтарь.

Мортарион подошёл вплотную к гноящейся куче мяса, в которой скрывался Октавиан и схватил его за плечи.

- Пойми, как мне кажется, город в любом случае падёт. Поскольку его нет нужды защищать. Как нет нужды его брать. Никому это не нужно. Все хотят мести и могущества. Понять из-за чего началось всё - никто не хочет. Равнодушие к прошлому и жажда к будущему. Будет свёрнуто немало шей в безоглядных попытках ублажить своё Я. В этом месте по тьме солдат Кайма и падишаха. На фоне этого тысяча, что живых западных копьеносцев, что тысяча моих маэглици, как песчинка перед приливом. Снаружи втрое больше чем у Кайма и падишаха порознь. Раздроблены и сами арумаисты, но им это не мешает. Уже два крупных города пало. Перевалочный Веррис и укреплённая Хазра. Оборонять последнюю было бы сущим удовольствием, но в итоге они заперлись в последнем из трёх крупных городов, о котором, итак ходит дурная слава. Веррис стоил воинству чуть больше сотни человек. Хазра и того меньше. После Верриса у Воинства было семьдесят тысяч профессиональных военных и ещё столько же сброда. Пятнадцать ушло. Вместе с сотней магов. И что оно встретило?! - Мортарион замотал головой.

- Приказ бросить укрепления и идти сюда, где, растеряв по пути треть своего числа, столкнулось с больше похожим на заградительный отряд войском Падишаха. А он так и не объявил нечто похожее джихад, как было заявлено ещё перед захватом Верриса. Вместо него получилась какая-то фикция. Либо падишах или кто-то кто за ним очень глуп, либо устраивается ловушка и ему нужно заманить как можно больше людей для жертвоприношения. Ибо иначе назвать не могу это. На фоне этого я допускаю, что лидерство воинством взяли на себя нелюди. И это явно не наши братья. Может даже намали… Их не было тысячу лет и вот теперь призраки прошлого поднимаются с новой силой. De larvis scenicis et figuris comicis! Кажется, что мир сошёл с ума, а тут ещё знамения – ольи выплюнул последнее слово так, будто это была ослиная моча. - Люди разучились воевать, но научились резко верить любому бреду…Nec plus ultra! В высшей степени эта кампания положительно как симулякр войны. Попомни мои слова. За этими символами веры, войны, власти стоят тайные кукловоды и наша слепота. Реальна только кровь. Тёплая. Липкая. И смерть, что легче пера, но острее меча.

- Снег летом, множество смертей, разрушенный север…- начала было бубнить, как болванчик, Гай, но был резко перебит.
- Кто же это придумал? Кто бы это мог быть? Резко откуда-то всплывают предсказания, о которых не знали тысячу лет. Нужна лишь комета в небесах да существа без принципов и амбициями на земле. Великие преступления и великие подвиги всегда свершались с именем Господа на устах. Твари это даже мелочно. За последние пару месяцев я встретил существа, более пугающие и неожидаемо живые. Пустая эсхатология и страх, ставшие ловушкой тебе, брат. – Квирин явственно сделал ударение на последнем слове. - Для того чтобы сидеть в клетке, не всегда нужны прутья. Идеи также могут стать клеткой. Ты видишь знаки конца, но не видишь конца. Проверить, правдивы ли они невозможно, зато легко найти прямо сейчас тех, кому это лишь во благо. И их больше чем пальцев на руках. Мир для них лишь досадная помеха на пути, что не отбросить ударом ноги. Попытки твои его защитить смешны. Мир никогда не исчезнет. Вот мой мир кончился более чем три тысячи лет назад! Со стариком, которого бросили как опору для лавок победителей! Но я, же стою здесь и сейчас, пусть и в этом виде. – Мортарион развёл руки и чуть куртуазно присёл. - И вот пришла пора немощному инженеру носиться по «этому» миру. Non possumus! – спокойный некромант, с силой ударил по каменному алтарю, на котором стоял разделочный стол.
– Мира нет. Слабые, глупые, похотливые животные густо обмазали мир серыми оттенками слюны, крови и грязи. Ведь создавался он, вряд ли для них. Теперь же ты цепляешься за бренные останки. По самые уши в людях. – Ихримсу с горечью покачал головой. – Обиталище? Брось его. Ценность имеют лишь знания. Мир рушился уже не раз. Для духа нет смерти, рождения, пробуждения. Жизнь вся в мёртвом теле, как в рубище.

Живые в клетках не понимали ни слова, но сильнее забились в углу, чуть слышно заплакав. Воздух прорезала незнакомая людям речь да светились огоньками жёлтые, как огни, и зелёные, как яд, глаза.

- Мои цели в этом городе, хоть и сиюминутны, однако важны для блага нашей расы. Доверься. Я не помешаю тебе…Но цели достаточно важны, чтоб ты не помешал мне. Вечером мы с Люцием придём сюда и вместе, как заповедано теми что были до нас. Решим вопрос с нижними уровнями и этой тварью. А пока подожди с распылением яда. Прошу тебя.


Сообщение отредактировал Интел - Вторник, 2012-01-10, 2:39:46
 
TillienДата: Среда, 2012-01-11, 8:52:45 | Сообщение # 54
Костоправ
Группа: Проверенные
Сообщений: 3
Репутация: 1233
Статус: Offline
    Анкель, Мортарион и Марцелл.
    [Селефаис; тоннели под кварталом прокаженных]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


Анкель отпрянула от мертвецов и в очередной раз выругалась, плюнув в сторону проема. Молчаливой стражей свита перегородила вход в святилище и единственное, что теперь оставалось сопровождающей – слушать. Редкие всплески эмоций, крики, хрипы. Она не боялась вернувшихся, но их сверхъестественная природа и специфика занятий внушали Анкель закономерное отвращение, побороть которое она не могла. И вонь. Тошнотворный запах гниения пропитывал одежду и даже кожу, сопровождая Анкель повсюду, словно злобный дух. Проклятие.

– Анкель! - раздался знакомый голос.
– Малик.
– Рад видеть тебя невредимой, моя дорогая! А где наш общий друг? – Иманим критично осмотрел мертвецов, почесал подбородок. – Внутри?
– Да, - кивнула Клинок. – Ты же вроде как остался с Касимой, так какого...

Тем временем из святилища донеслись приглушенные всхлипы, а слова на древнем языке переросли в крик. С уст жреца же сорвалась пара колдовских формул – очень похожих на те, которые лежали в основе колдовства нелюдей – которые эхом разнеслись по всем тоннелям, а через секунда вокруг воцарилась тишина. Маэглици повернулись к иманиму и после секундой заминки расступились. Ладонь Анкель сама собой легла на рукоять меча.

– Касима аль-Селифа с детьми в безопасности. Их проводили до дворца мои знакомые, - усмехнулся Малик. – А теперь извини, мне нужно поговорить с нашими друзьями. И оставайся здесь, ты мне еще понадобишься.
– Жрецы не…
– Тише.

Когда тот, кто выглядел как Малик ибн Рад, обошел небольшой пруд и оказался перед разозленными нелюдями, от былой внешности жреца оставались ошметки, которые сползали как снятая одежда. Сквозь песочного цвета дишдашу были видны метаморфозы, произошедшие с телом: оно располнело и стало ниже ростом, а из ниоткуда появился зеленый халат, скрывший прорехи сквозь которые были видны непримечательные детали облика.

– К сожалению, маскараду пришел конец! – Мужчина пожал плечами, рассмеялся. – Но и того, что было мне хватит на долгие годы теплых воспоминаний! Особенно неудавшиеся переговоры и палец, ха-ха! Палец, н-да. Ну и Касима, конечно же. Логичней было бы от нее избавиться, но Малик попросил меня оставить ее в живых и… разве я могу отказать подданному?
– Ихримасу, - проговорил Мортарион.
– Он самый, - кивнул великий покровитель предательств. – А вот и Гай Октавиан Марцелл, который мне очень помог.
– Первый из великих покровителей? – уточнил нелюдь со свойственным ему спокойствием в подобных делах. – Рад… знакомству.
– Всего лишь второй. А теперь перейдем к главному: вашим планам не суждено сбыться. Яд должен быть установлен на поверхности в ближайшие дни и готов к распылению в любую секунду штурма, а может и позже. Понимаете, Марцелл?
– Но… существа! Они!..
– Забудьте о них. Когда все закончится, у нас появится время и на них, но не сейчас. А если вы не согласны…

Колдовские слова слились в нечто больше – Напев! – и толстые руки великого покровителя зажглись оранжево-красным, а воздух преисполнился чистой энергии. Ихримасу ухмыльнулся. Две ярких дуги проткнули грудь загадочному существу, а в следующие мгновения две дуги превратились в сотни и на пол святилища посыпался прах. В воздухе запахло гарью.

– Напевы Войны. – Свечение исчезло. – Продолжай работу, Марцелл. А тебе, Мортарион, я благодарен за то, что все обошлось так просто. Возвращайся в город, готовься к переговорам и даже не пытайся приблизиться к тому, что создал твой собрат. Иначе праха может прибавиться.

    Касима и Малик.
    [Селефаис; дворец]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


Приятный запах ладана, комфортные пуфы и плотный обед. Малик, порядком отвыкший от подобного комфорта, наслаждался плодами упавшего с небес спокойствия. Огромный зал, служивший Ихримасу приёмным покоем, был погружён в приятный глазу полумрак, лишь кое-где тускло мерцал свет нескольких свечей. Развалившийся на пуфах толстячок медленно взбалтывал бокал с дорогущим вином. Глаза его были полузакрыты, и со стороны казалось, что их хозяин спит.

Селефаис. Город Костей, белый алмаз падишаха. Окружённый врагами, раздираемый внутренними противоречиями, последний и решающий шаг к гробу пророка. Точка, где сошлись десятки тысяч судеб, место, где решается судьба мира, место, где многие умрут и обретут новую жизнь.

«То от чего бежит чернь и знать притягивает таких, как я. Война, а особенно столь значимая как эта, всегда несёт в себе опасность, но рядом с ней шагают возможности, тысячи возможностей. Принести победу в битве, спасти жизнь сотне солдат, вытащить из пылающих домов десяток детей, покрыть своё имя славой - всё это подходит для рыцарей с юга, со своими орденами знатных мальчиков и боевых девочек».

Дверь в покои резко распахнулась, впуская в себя нежданных посетителей.

«Жрецы, такие как я, сражаются за Имана, за свободу от варваров и язычников. Такими нас видят обычные смертные. На самом деле… на самом деле каждый из нас сражается исходя из собственных целей в меру собственной эгоистичности. Кому-то – как и мне - нужна власть, кому-то захваченные у врага фолианты древности, а кто-то убивает просто ради того, чтобы убивать. В чём суть? Хороший вопрос.

– Я надеюсь, в этом вашем дворце есть бар, танцовщицы и личный бордель для каждого жильца. И сладкие рулеты для детей. – Знакомый женский голос вывел толстяка из полудрёмы.
– Повелитель, – обратился один из вошедших к раскинувшемуся на пуфах человеку. Тот не спеша поднял голову и осмотрел прибывших гостей: два вооружённых солдата из охраны Ихримасу, женщина и два ребёнка около десяти лет от роду. Глаза толстяка округлились, и он резко встал.
– Господин Малик ибн Рад приказал привести этих людей сюда и передать вам это, – сказал солдат и протянул хозяину дворца сложенный лист бумаги. Быстро пробежавшись глазами по тексту, толстяк смял листок и сунул в карман халата.
– Займи свой пост, солдат. – приказал толстяк и, улыбнувшись, повернулся к Касиме. Воины поклонились и вышли.
– Ты, значит, и есть тот самый Ихримасу. Я думала ты выше.

Жрица отвела детей к столику, на котором стояли подносы с фруктами, а сама вальяжно развалилась на пуфах напротив. Не каждый из иманимов встречался или даже знал Ихримасу Неверного, а большинство им даже не интересовалось.

– Как всегда сама вежливость, – пробурчал себе под нос толстяк. – Располагайся тут, Касима. Самое безопасное место в городе в твоём распоряжении.
– Да-да-да, давай пропустим всю эту очень интересную дребедень и перейдём сразу к делу. – Жрица обвела хозяина покоев томным взглядом. – Я надеюсь, ты владеешь оригинальными методами допроса. – Касима резко встала и одним прыжком оказалась лицом к лицу с толстяком. – Я люблю плётки и кандалы. Ну, или не люблю. – немного натянуто рассмеявшись, жрица плюхнулась обратно на пуфы.
– Будь здесь. – сказал хозяин Селефаиса и, бросив взгляд на кидающихся виноградом детей, удалился из покоев. – Я скоро вернусь.

    Люций и Маира
    [Селефаис; дворец]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


Голубые, похожие на кристаллики льда, глаза с любопытством смотрели на Люция Валериана Брута, который вошел в покои вместе с двумя гвардейцами. Маира де Васса в обтягивающем белом костюме сидела в кресле, закинув ногу на ногу, в руках она держала свернутую бумагу. Вернувшийся отметил, что три шрама на ее лице приобрели багровый оттенок, отчего казалось, что они нанесены только сейчас и женщина истекает кровью.

– После нашей первой встречи мы путешествовали вокруг Селефаиса, помнишь? – спросила магичка, когда гвардейцы вышли за занавеси. – Вы с Мортарионом упомянули двоих магов: Шетаара и Исаля. Первого я знала со времени обучения в консульте, а второй… он исчез во время бунта в Амахэме, не так ли?
– Все верно, - кивнул Люций.

Взгляд Маиры скользнул по бумаге. Люций Валериан Брут прошептал колдовское слово и немногочисленные вариации того, что в ней могло быть написано вызвали у него улыбку. Кто-то появился во дворце, и это очень взволновало ставленницу императора.

– Сегодня он появился во дворце. Без половины лица и левой руки – последствия неудачной телепортации. Рука, к слову, осталась в стене. Исмаил говорит, что рядом валялось и ухо, но я его не заметила. И самое главное – он передал послание. От того, кого назвал Висельником.
– Висельник. Я слышал о нем.

Магистр Золотого консульта, повешенный во время бунта рабов в Йеторале – совпавшего с нападением намалийской армии, - а затем воскрешенный парой демонов-колдунов, решивших позабавиться с бывшим хозяином. Все это промелькнуло в мыслях Брута за доли секунды, выплывая из глубин памяти и тех горизонтов, которые он открыл с помощью магии.

– Висельник хочет поговорить с вами. Я многое о нем слышала – Исмаил, давай потом – и такой союзник был бы весьма кстати. Надвигается буря. И лучше нам быть не одним.
– Где произойдет встреча? – «Тоннели под городом».
– Тоннели под городом, где вас встретит его свита. Кажется, они прошли большой путь от своего города до нас.
– Исаль говорил о том, что… произошло в городе?
– Немного. Висельник собрал вокруг себя оставшихся в живых демонов, прекратил войну между ними и изгоями и покинул Амахэм. Так, кажется, назывался город? Исаль без сознания, потерял много крови, и узнать от него еще что-либо я не смогла.
– Встреча…
– В течение дня, - сказала Маира, вставая с кресла. – Найди Мортариона, а затем отправляйтесь. И когда вернетесь, - она сделала многозначительную паузу, - вас будет ждать приятный сюрприз.


Сообщение отредактировал Tillien - Среда, 2012-01-11, 10:59:42
 
RorschachДата: Воскресенье, 2012-01-22, 3:11:27 | Сообщение # 55
Темный Апостол
Группа: Пользователи
Репутация: 2237
Статус: Offline
    Сандро.
    [Священное воинство; сторона истинно-верующих]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


Рука Сандро инстинктивно сжалась на поясе, но там не оказалось шестопера. Должно быть, он выронил его, когда врезался в один из обитых кожей сундуков.

Десять мечников, десять ветеранов, проделавших вместе с воинством долгий путь. Под ударами их мечей пал распущенный Веррис, от пламени их факелов сгорела Хазра, под их коваными сапогами испустили дух те, кто отринул слово Пророка.

Но вместо гибели в бою с язычниками, они нашли смерть в шатре блудницы, выполняя приказы впавшего в ересь инквизитора. Жизни не чужда ирония.

Великий покровитель страданий все еще был там, склонившись над Седной, словно голодный стервятник. Теперь Сандро в полной мере ощутил, как сильна эта тварь. Он одолел сестру Пророка играючи, словно её сила была лишь дешевой иллюзией. Но это шло вразрез со славами нынче мертвого Шаха и Назара. Сильная магия, перемещения во времени – это было лишь малой толикой её талантов. И в разум инквизитора закралось подозрение: действительно ли Сиорос был её врагом?

Сандро отмахнулся от этой мысли и медленно поднялся с земли. Сиорос оставил ему небольшой выбор, вернее выбора не было вовсе. Но сейчас нужно было избавиться от этой твари, хотя бы на время. Сандро найдет способ выпутаться, как находил всегда.
- Будь по-твоему, Сиорос.

- Вот и прекрасно, - он показательно щелкнул когтями и отошел от Седны. - Когда вам понадобится моя помощь... думаю, что я сам пойму, когда вам понадобится моя помощь. Я буду там. - Сиорос направился к выходу. Солдаты на его пути быстро расступились, пропуская великого покровителя страданий и вот на солнечный свет вылетела ворона. На человеческом лице птицы застыла улыбка.

Проводив Сиороса глазами, Сандро обратился к оставшимся в живых воинам.
- Заберите тела павших, а затем уходите.

Несколько секунд воины стояли, словно в оцепенении. Но когда инквизитор повторил приказ, они быстро зашагали к телам убитых. Не произнеся и слова, солдаты взяли их за ноги, и понесли к выходу. Кровь стекала из уродливых ран на пол, оставляя кровавые дорожки. От некогда приятного запаха благовоний не осталось и следа – вместо них в воздухе витал столь знакомый Сандро запах крови и страданий.

Кровь. Симас. Сандро закрыл глаза и приложил пальцы к вискам, старясь сосредоточиться. Он почувствовал, как из мира уходят все звуки: лязг доспехов, шорох волочащихся по земле тел, чей-то шепот. Мгновение, и Сандро оглох, а мир потерял четкость и окрасился в серые цвета
- Раст. Найди Симаса. Он умирает. Быстрее. – Короткое послание, но и этого достаточно. Он резко отдернул руку и цвет начал возвращаться, а вместе с ним и звуки.

Даже не взглянув на уходящих солдат, Сандро подошел к Седне и опустился на колени. Сестра Пророка пыталась зажать рану, но кровь все равно продолжала сочиться меж её пальцев, скапливаясь в небольшую лужу на полу.
- Я ведь предупреждал тебя о нем, Седна. Говорил, как он опасен.

Холодная ладонь Сандро сомкнулась на запястье блудницы, и отведя руку в сторону, он смог разглядеть следы, оставленные когтями Сиороса. Хоть это и были глубокие порезы, он вряд ли пытался убить её. Скорее просто напугать.

– Я не целитель, как мой дражайший брат, но мне подвластна плоть. Будет немного больно.

Инквизитор едва коснулся кровавых борозд, оставленных когтями Сиоросом; пальцы скользнули вниз, а вслед за этим рассеченные мышцы и кожа начали срастаться, не оставляя даже шрамов. Седна улыбнулась, ее ладонь легла на ладонь Келмаура и задержалась там дольше, чем следовало при дружеской благодарности.

– Спасибо, Филипп. – Она поднялась с пола и огляделась. Роскошно обставленный шатер стал похож на разоренный бордель, откуда не успели убрать трупы клиентов. – Зря я, конечно, тебя не послушалась. В следующий раз буду… послушней!

Келмауру показалось, что воздух вокруг наэлектризовался, как будто рядом колдовал Раст. Но нет. Это была золотоволосая сестра пророка в разорванном халате, сквозь который можно было многое разглядеть. Седна звонко смеялась, словно и не была на пороге гибели.

– Спасибо, что согласился с предложением этого урода. И можешь не беспокоиться за сердце, мой апостол – в Селефаисе для ублюдка-покровителя найдется пара сюрпризов. – Брезгливо посмотрев на безжизненные тела, она повернулась к инквизитору. – Тела придется незаметно убрать, а тех, кто видел Сиороса… сделать так, чтобы они не подрывали дух воинства. Ты что-то хочешь сказать, Филипп?

–Магистр пожелал присоединиться к нам, формально. – Инквизитор усмехнулся. – Похоже, что марионетке надоел кукловод. А о свидетелях можешь не беспокоиться.

Сандро поднялся вслед за сестрой Пророка и подошел к чудом уцелевшему столику, где стояла початая бутылка вина. Плеснув немного в кубок, он поднес его к губам и только тогда заметил, что вино все еще плещется - рука инквизитора слабо дрожала. Осушив бокал залпом, он поставил его на место.

- Роэм вряд ли примет нашу идею, но может быть полезным. Он даже жаловал мне сан наставника. – На лице Сандро вновь появилась усмешка. Мысль о новом назначении показалась ему забавной, ведь он отлично знал, какую “ценность” представляет эта бумага для знающего человека.

– Великий магистр с чувством юмора, - нахмурилась Седна. – Я была бы осторожнее с ним. Не стоит рисковать сейчас. Ты слышал что-нибудь о…

Когда она закончила, Сандро произнес:
–Это не слишком удачная идея, Седна.
– Ты видишь альтернативы? – раздраженно спросила сестра пророка.
– Мы должны ударить первыми. Этой ночью. Слуги наверняка знают о передвижениях патриарха и среди них наверняка найдутся те, кто проникся нашими идеями. У нас есть солдаты, есть консульты, есть множество тайных агентов и, наконец, Роэм. Так почему бы не воспользоваться этим?! Если Сиорос не солгал, то и он поможет нам.
– Это рискованно. Мы можем отдать приказ и привести в движение верных людей, но подобное не останется незамеченным. Начнется то, чего ты так не хочешь. И это только половина проблем, Филипп. Великому магистру нельзя доверять, а этот нелюдь непредсказуем. Стоит хоть чему-нибудь пойти не так и…
– Знаю, – закончил за неё инквизитор. – Поэтому лучше удостовериться, что все пройдет так, как нам нужно.

Под удивленный взгляд Седны, он вытащил из кармана скрученный табачный лист и опустился на подушки. Дотянувшись до подсвечника, Сандро зажег лист и поднес его к высохшим губам; почувствовав во рту терпкий привкус табака, инквизитор выдохнул кольцо дыма и закатил глаза. Стук сердца заглушил для Келмаура все звуки, а спустя несколько мгновений он почувствовал, что воздух стал вязким как болотная жижа. Через один удар сердца инквизитор потерял сознание.

Филипп Келмаур стоял у величественного шатра патриарха А’Рэля Благословленного. Или самозванца – поправил себя инквизитор, - носящего облик кардинала, словно дорогой наряд. За спиной Сандро стояли пять темных силуэтов. Прожженные вояки и следопыты – они как нельзя кстати подходили для задуманной роли. Их мастерство скрываться в тенях впечатляло. По мановению руки инквизитора, они обнажили клинки и приготовились к атаке.

Затем все расплылось. Инквизитор бросил взгляд на свою руку, но увидел лишь размытое грязное пятно, оставлявшее серый шлейф. Зато неподалеку необыкновенно отчетливо вырисовались две фигуры, которых раньше здесь не было: невысокий мужчина в белом плаще и черноволосая женщина в обтягивающей одежде, на шею у нее был накинут выцветший шарф.

Глаза обоих светились зловещим аметистовым цветом.

Напротив них Сандро разглядел Раста и его людей – истинных магов Алебастра, отобранных лично им. Но приглядевшись, он увидел их мертвенно-бледные лица. Один из них взглянул на инквизитора белесыми глазами и поднес палец к окоченевшим губам. Инквизитор услышал знакомый издевательский хохот за спиной и слабо вздрогнул.

Несколько разведчиков вынырнули из темноты и перерезали глотки часовым. Ни крика, ни шороха. Откинув полог шатра, они вошли внутрь. Затем воздух прорезали нечеловечески вопли и громкие шипящие слова на древнем языке. Ткань шатра загорелась, освещая пространство вокруг: повсюду были видны тела, ковром устлавшие землю. Келмауру показалось, что он увидел залитое кровью лицо брата, женщины с шарфом на шее, а на гране видимости виднелось его собственное – и патриарха.

Сандро открыл глаза и все исчезло. Он лежал на полу неподвижно, чувствуя на губах вкус собственной крови, слабо сочащейся из носа.

Седна склонилась над ним и медленно промокнула свежую кровь сырым платком. Сандро вдохнул и почувствовал приятный аромат цветов, исходивший от её.

– Что ты видел?
– Тела, много тел, - ответил инквизитор через мгновение.
– Жертвы, - усмехнулась Седна.
– Они ждали нас. Вместе с Патриархом были еще двое. Явно не люди. – Сандро наморщил лоб, пытаясь унять пульсирующую боль в голове. – Я помню лишь глаза, излучающие аметистовый цвет.

Оперевшись о край стола, Сандро поднялся на ноги и отряхнул рукав рясы.
- Будем действовать по твоему плану, Седна. Надеюсь, удача будет к нам благосклонна.

Когда инквизитор покинул шатер Седны, на выходе он увидел четырех оставшихся воинов, заворачивающих тела павших в белые тряпки. Там, где были открытые раны, материя уже успела пропитаться кровью, а закутанные лица превратились в уродливые подобия посмертных масок.

Наблюдая за их молчаливой работой, он пытался поймать взгляд хоть одного из них, но безрезультатно. Опустив глаза, они полностью погрузились в работу, словно находили в ней утешение, пытались оказать почести павшим.

В одном инквизитор был уверен – они не станут молчать. А слухи подобны воде и просачиваются даже сквозь самые крепкие стены.
Когда воины закончили, Сандро подошел к сержанту и положил ему на плечо руку, словно старый друг.
- Надо похоронить их в песках, Каралос. Идем.

Когда они вышли за пределы лагеря, подул сильный ветер.

«Сален Арах» – так величают подобные ветры язычники. Они приходят из великой пустыни и почти всегда сулят людям пожары и хворь. Кое-кто считает, что их нарекли в честь некого Араха, одного из иманим; другие утверждают, что в названии увековечилось имя некоего Салена, неуловимого разбойника, прослывшего большим мастаком пускать пыль в глаза; третьи же уверены, что Сален Арах нечто иное, и на языке древних народов именуется «дьявольским ветром».

Только мутное марево непреступных стен Селефаиса призрачно вырисовывалось на горизонте, и еще изредка попадались сухие пучки бес-травы, что приносят и сладкие сны, и кошмары, и смерть. Редкий надгробный камень служил указателем на их пути. Узенькая тропа, пробивающая толстую корку солончаков, — вот все, что осталось от старой столбовой дороги, где когда-то ходили фургончики и повозки.

Солдаты начали рыть землю, а Сандро наблюдал за ними, закутавшись в белый плащ и тщетно пытаясь раскурить скрученный табачный лист.
- Убьешь их, когда закончат копать?

Сандро больше не удивился голосу, казалось звучавшему прямо над ухом. Мертвые свободно ходили по земле, словно забыли, что кто-то оборвал их жизни. Назар, рыжеволосая язычница, а теперь и Барей.

- А ведь они сражались за тебя, Сандро. Эти солдаты все еще верят тебе, своему апостолу. Но должны умереть, потому что того пожелала блудница. – Посиневшие губы Барея растянулись улыбке, или в чем-то её отдаленно напоминающим.
- У меня нет выбора, мертвец и это не моя вина, - Глухо отозвался инквизитор. Горячий ветер подхватил его слова и унес куда-то вдаль. – Они должны умереть.
Барей лишь хрипло рассмеялся.
- Выбор есть всегда. Ты либо делаешь его, либо нет. Но помни о том, что каждая пролитая капля крови все сильнее разрушает тебя, остаться чистым невозможно. Сиорос прав, вы с ним похожи. Только он не занимается самообманом, и не прикрывается долгом и верой, стремясь оправдать собственную жестокость. – Не без удовольствия Барей добавил: - Великий покровитель страданий скоро вернется. И ты уйдешь вместе с ним.
- Не говори мне о жестокости, мертвец. – Вспылил инквизитор. – Пытки всегда были для меня лишь инструментом, не более того. А некоторым они приносили спасение, через страдание и боль. Ведь только этим можно очистить душу.
Мертвец не шелохнулся.
- А как же я, Сандро? Я тоже был еретиком? Разве было мое желание не отворачиваться от патриарха столь тяжким грехом?
– Ты мешал нам, Барей. Или ты думал, что я позволю какому-то копейщику встать на пути Истинной Церкви?

Рука мертвеца скользнула вниз, и окоченевшие пальцы с трудом сорвали с пояса помятый бурдюк с водой. Он поднес его ко рту и попытался попить, но не смог разжать челюсти и вода пролилась на землю, вмиг всосавшись в растресканную почву.
- Солдаты почти закончили. Если ты не хочешь пятнать руки их кровью, это сделаю я.

Еще до того, как Сандро успел сказать хоть слово, Барей вырвал из земли копье и подошел к стоявшему спиной Каралосу. За секунду до того, как наконечник должен был пронзить спину воина, инквизитор прокричал:
- Стой!

Услышав какой-то шум за спиной, Каралос обернулся и увидел стоявшего перед собой инквизитора. Голова его была слегка опущена, а холодные мраморно-серые глаза казались незрячими. В руках он сжимал копье.
- Вы исполнили свою клятву, воины Пророка. – Голос Сандро звучал хрипло, словно каждое слово давалось ему с большим трудом. Сорвав с пояса тугой черный кошель, он протянул его Каралосу, а затем снял с пальцев несколько перстней и вложил их в ладонь.
- Здесь лежит большая награда, чем вы ожидали получить. - Сандро видел, как остальные солдаты отложили в сторону инструменты и поравнялись с Каралосом.
- Вам удалось сразиться с трижды проклятым нелюдем и выжить. Я отпускаю ваши грехи. – Сандро поднял голову и наигранно улыбнулся. – Забирайте коней и отправляйтесь домой. Ваш поход окончен.

Солдаты стояли в замешательстве, не веря услышанному. Но затем одни начали благодарить Сандро, хоть он и чувствовал, что далеко не все хотели отправляться назад.

Оседлав коней, воины поскакали на запад, подняв столбы пыли. Проводив их взглядом, инквизитор едва слышно прошептал:
Я…человек.

Он уже собирался вернуться назад, когда вновь услышал хриплый голос Барея.

- А ты не думал уйти вместе с ними, пока ест шанс? Добраться до Эстара и сесть на один из кораблей, плывущих к западным островам. Вряд ли Сиорос последует за тобой, как и твои бывшие коллеги. Это неплохой шанс сохранить собственную шкуру, или в твоем случае сердце.
Сандро лишь покачал головой.
- Если ты выбрал свой путь, то иди по нему до конца.

Он вновь шагал через серый лабиринт из шатров и палаток, обходил стройные ряды марширующих воинов и едва не сталкивался со снующими туда-сюда слугами, конюхами и оруженосцами. В разгар дня жизнь в лагере просто кипела. Но сейчас Сандро нужны были услуги более рассудительных людей, чем простые солдаты и наемники.

Свернув в очередной проход, инквизитор вышел за пределы лагеря, отказавшись на широкой равнине, в тени величественных осадных башен. Эти монументальные строения из дерева и кожи были настоящим чудом осадной мысли: вмещающие несколько взводов пехоты, они давали огромное преимущество при штурме стен, защищая атакующих от вражеского огня и открывая для атаки казалось бы неприступные стены. В предстоящем штурме им была отведена большая роль, но далеко не последняя.

Поодаль множество рабочих заканчивали создание массивных таранов, проверки баллист, и катапульт. Эти орудия были уже пристрелены, а их расчеты ожидали начала атаки.

Сандро вошел в один из крупных шатров, принадлежавших инженерам воинства.
Внутри стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг, тихими переговорами и скрипом перьев.

Почти все собравшиеся там люди были полностью погружены в работу, рисуя причудливые чертежи на широких столах и мольбертах, коими был заставлен почти весь шатер. До незваного гостя им не было никакого дела.

Углубившись и пройдя через плотный полог, Сандро наконец оказался в закрытой части шатра. Именно там он, наконец, увидел человека, который мог помочь ему.

Им оказался пожилой мужчина с выбритой макушкой и одетый в старую мешковатую рясу, которая была ему явно велика. Оторвавшись от своего пыльного гроссбуха, он посмотрел на Сандро и, поправив очки-половинки, произнес:

- Чем я могу помочь вам, инквизитор? – Сказав это, инженер жестом предложил Келмауру сесть, что тот и сделал.
- Мое имя Бернард. Просто Бернард.
- Сандро.
Они поприветствовали друг друга рукопожатием, а затем Бернард спросил:
- Что ж. Чем я могу быть обязан представителю инквизиции?
- У командования появились кое-какие соображения насчет грядущей осады. Но это дело требует скорейшего решения. – С этими словами Сандро вынул из внутреннего кармана плаща мятый свиток и протянул его Бернарду. И лишь тогда заметил несколько капель крови, оставшихся на тонкой бумаге.

Надломив печать и развернув свиток, старик быстро пробежался по нему глазами, а затем отложил в сторону и поправил очки.

- Туннели? При всем уважении, инквизитор. У нас едва хватает рабочих рук на возведение осадных башен и требушетов. Если мне и удастся найти рабочих, то рытье затянется на длительные сроки.
- Это не проблема, Бернард. Вместе с воинством прибыло множество пилигримов и простых последователей учений Пророка, готовых словом и делом поддержать воинство в этом походе. С этой минуты они поступают в ваше полное распоряжение. Но работы должны начаться незамедлительно. И еще одно. Не исключено, что под Селефаисом простирается широкая сеть туннелей, идущих до Хазры. По старайтесь не натолкнуться на них.
- Хорошо. – С некоторым недовольством сказал Бернард. – Я посмотрю, что можно сделать.
- И еще одно, как продвигаются работы с Форрским огнем?
Бернард отлистал несколько страниц гроссбуха и наконец нашел нужную запись.
- Алхимики действуют согласно графику. К началу осады огонь будет готов.
- Благодарю за аудиенцию, Бернард. Да хранит вас создатель.
- Да хранит он всех нас, апостол. – Ответил инженер и вернулся к своим записям, напрочь забыв об уходящем инквизиторе.

Калеб взглянул на ярко светившее солнце и понял, что пора в путь.

В свои неполные двадцать лет он уже успел побывать во нескольких осажденных и не только крепостях, служа то помощником посла, то парламентером. Один раз он даже угадил в передрягу, когда разгневанный предводитель мятежников едва не отрубил ему голову.

Но сейчас от него требовалась более простая работа – доставить послание, или сказать вернее, подарок для некой Маиры де Вассы.

За его спиной показалось несколько слуг, несущих дымящийся железный сундук. Но когда они начали ставить его на коня, Калеб увидел, что вся его поверхность покрыта толстым слоем инея и снега, медленно превращающегося в воду.
- Доставь этот сундук незамедлительно, времени в обрез.

Пришпорив коня, Калеб помчался на восток, к величественным стенам Жемчужины Падишаха.


Сообщение отредактировал Rorschach - Вторник, 2012-03-27, 6:54:51
 
RiDДата: Воскресенье, 2012-01-29, 2:03:37 | Сообщение # 56
Группа: Проверенные
Репутация: 692
Статус: Offline

    Раст. "Евангелие от Ваалтера"
    [Священное воинство]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


УКАЗ
Во избежание распространения чумы прекратить хоронить трупы обычным способом. Тела всех умерших участников похода предавать сожжению.
Главный лекарь священного воинства, мэтр Раст Ваалтер.


Эту бумагу зачитывали глашатаи по всему лагерю. В толпе слышались гневные выкрики о том, что так нельзя, даже не по-людски. Народ роптал, роптал, но подчинялся. Потому что все знали, что такое чума.

«Здесь мы себя обезопасили» - думал Раст, дремля в своём шатре. «Если там, за стенами Селефаиса, действительно есть Вернувшийся, овладевший некромантией, то, по крайней мере, нам не придётся опасаться, что наши мертвые солдаты нападут на нас. Несомненно, сделать торжественную кремацию одним из канонов Истинной Церкви было удачной идеей». – Похвалил сам себя Раст. «Ортодоксы, конечно, воспримут это более болезненно, но... они знают, что такое чума. Страх смерти всегда преобладал над религией»

Раст лениво сел на кровать и как будто впервые оглядел беспорядок, царивший в шатре. Хотя свет не проникал через плотную ткань шатра и лишь узким лучом падал из неплотно занавешенного входа, легко было увидеть целые завалы пыльных книг, инструментов и рукописей на шкафах, стульях и даже на операционном столе.

Раст уже хотел встать, но... «Ну его к черту, ночь была слишком оживлённая, а время ещё есть» - подумал про себя маг и улёгся спать дальше.

***


Тишина. Свежий и холодный воздух, не отмеченный печатью пустыни. Прохладно, если не сказать холодно. Левую сторону лица и руку слегка согревает факел. Раст готов был поклясться, что если бы не его свет, то на небе были бы видны звёзды.

Дорога под ногами была вымощена камнем. Голые деревья с искривленными ветвями выступали из темноты, когда Раст приближался к ним. Отбрасывая причудливые тени, их ветви казались костлявыми пальцами мертвеца, жадно тянущимися к скрипачу.

Раст медленно шагал по аллее, вслушиваясь в вой ветра, скрип деревьев и тихое потрескивание горящего факела. Каждое дуновение холодного воздуха заставляло мага останавливаться, считать удары сердца и ждать, когда можно будет двинуться дальше, собрав остатки тепла. Мысль о том, что факел может погаснуть, ужаснула его.

«Он не погаснет... если ты сам не потушишь его»

Факел освещал лишь несколько метров во все стороны - дальше всё скрывала темнота.

«Звезды. Их света хватит, чтобы осветить твой путь»

Но из-за света факела он видел лишь бледные точки.

«Хватит ли тебе смелости погасить его, оставшись наедине с темнотой и ветром?»

Неожиданно для себя Раст схватился за саблю, и сталь с шипением вышла из ножен. Раз, другой, третий — рубанул по воздуху в бессильной ярости. Едва не рыча, он несколько раз ударил молниями по деревьям, и создал мощный разряд, пытаясь осветить аллею, но обессилев, рухнул на колени. Харкнул кровью.

Ветер продолжал выть.

«Слышишь? Ты слышишь этот вой?»

Пошатываясь, как пьяный, Раст поднялся на ноги, выпрямился и поднял факел над головой.
Хотел было что-то крикнуть, но понял бессмысленность. Ветер не затихнет. Лучше беречь силы... чтобы дольше протянуть до своей гибели от холода.

Человек в черном, словно призрак, выступил из темноты и вошёл в круг света от факела.

- Проваливай, Филипп. – Выдохнул Раст. В этих словах не было никакой недоброжелательности, но отцу Сандро здесь явно было нечего делать.

- Филипп, ты не слы...
Рядом с Сандро появился Симас. Кожа старика была мёртвенно-бледной, изо рта текла кровь. Он стоял неподвижно, а его потухшие глаза казалось внимательно следили за скрипачом.

- Раст. Найди Симаса. Он умирает. Быстрее.

***


- Кто это был? Кто? - Раст тряс старика за плечо, стараясь не дать ему потерять сознание. Он закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться, а затем собравшиеся рядом маги ощутили всплеск энергии — Скрипач как мог поддерживал жизнь в умирающем демонологе.
- Т.. т.. Тиаллар... покровитель Тайн.- Кашляя кровью прохрипел Симас.

Раст вздохнул с облегчением. Услышали все собравшиеся — теперь никто не посмеет обвинить его в убийстве Симаса. Теперь нужно выжать из него ещё кое что.

- Симас, -Раст подался вперед. - Кто будет представителем Алебастрового Консульта в священном воинстве?

За его спиной послышался возмущенный ропот: кто-то предложил убрать Раста, но скрипач знал, что они не осмелятся, а потому не повернулся в их сторону, продолжая всматриваться в глаза умирающего.

Даже на смертном одре Симас нашел в себе силы усмехнуться. В уголках его рта пузырилась кровь.

«Только благодаря мне Алебастровый Консульт сможет выиграть в этой войне. Назначь кого-нибудь кроме меня — и Консульт просто выйдет из игры. Отдаст карты, даже не посмотрев, что в них»

Рука Симаса с силой сжалась на плаще скрипача, оставив на нем кровавые разводы.
- Следующ... представителем кх.. Консульта в ввв... Воинстве будет Раст Ваалтер. - Выдавил из себя старик.

«Спи спокойно» - прошептал Раст и оборвал образ. Симас испустил дух.

Скрипач выпрямился, повернулся к собравшимся в шатре магам, взволнованным и растерянным. Глядя на них, он знал, что они это так просто не оставят. Ему нужно было что-то сказать, найти правильные слова, но в голове были лишь какие-то банальности, навроде «я приведу вас к победе» или «только посмейте пойти против моей воли». Но это было глупо и могло расшатывать и без того хлипкую власть.

Выходя, он обратил внимание на рисунок, вышитый на полотне, которым закрывался вход в шатёр. Символ Алебастрового Консульта, знакомый ему много лет - человек в темноте, с саблей на боку и пылающем факелом в руке.

***

Обдумать произошедшее Раст не успел: к нему зашёл Сандро, которому тоже было что рассказать. Обменявшись историями, братья стали обсуждать дальнейшие планы, но дискуссия явно завязла.

- Пойми же ты наконец, ночная миссия обречена на провал. Мы не знаем, какими силами располагает Ауранг, а Консульт к тебе не слишком-то лоялен.
- Есть шанс на победу. А я не хочу терять людей — тогда нам их может не хватить, чтобы взять Селефаис. - Ответил Раст, в который раз задумываясь, кому этот Селефаис, собственно, нужен. Магам? Нет. Солдатам или магистру? Тем более нет. Патриарху, то есть Аурангу? Вполне возможно.
- Шансы призрачны, Раст. Я тоже не хочу терять солдат, но это — единственный вариант. Либо так, либо никак.

На этом обсуждение и завязло: вскоре им сообщили, что Магистр уже готов к отправке.

Путь к безымянному ручью, где традиционно проводилась инициация в новую веру, прошёл в молчании. Магистр пришёл без охранников из своей гвардии, так что сопровождали их солдаты Истинной Церкви и два мага Алебастрового Консульта, лично отобранные апостолами. Тем не менее, Кассум магистра не радовал Раста. Черт его знает, что Роланд мог задумать. Место, к которому они ехали, не было такой уж страшной тайной за семью печатями... хотя и засаду там подготовить просто негде.

Вскоре взорам путников открылся мелкий ручей, из которого и кони напились бы с трудом.

- И почему это место вы считаете святыней? - С презрением спросил один из магов.

- Прикажете Магистра в колодце купать? - Хохотнул спешившийся рядом с ним солдат.

Раст с трудом сдержал улыбку.

Не сговариваясь, солдаты заняли круговую оборону, маги, не спешившись, молча смотрели по сторонам.
Роланд снял доспехи и одежду до пояса, отец Сандро прочитал соответствующие случаю молитвы. Магистр принёс клятвы и обеты, омылся водой из ручья.
Никакой торжественности — лишь зной солнца и напряжение глядящих вдаль солдат.

- Роланд, я должен выжечь метку на вашем плече. Для этого вам придётся снять Кассум.


"There are no men like me. There’s only me." © Jaime Lannister

Сообщение отредактировал RiD - Воскресенье, 2012-01-29, 7:29:47
 
ИнтелДата: Воскресенье, 2012-01-29, 7:38:45 | Сообщение # 57
Ordo Rolepleus
Группа: Проверенные
Сообщений: 16
Репутация: 1703
Статус: Offline
    Люций, Мортарион, Сир Глау.
    [Селефаис. Храмовый квартал]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


Верблюд, плавно идя, качал Люция, как лодка в море. Улица петляла по выжженным камням, хотя и, оставалась помпезным зелёным уголком в пустынях востока. Стоящее в зените солнце жалило теплом и светом, заставляя прижиматься к редким теням. Те отвечали ему взаимностью и точно побитые собаки тянулись к нему, как к хозяину. Уже ставший родным, дрожащий теневой шлейф рассыпался чуть задеваемый солнцем. Люций старался не подавать виду, но был похож на рассвирепевшего кота, который готов укусить даже собственный хвост.

Когда Флавий Амулий Мортарион Валент Квирин, закрывая глаза от яркого света, выбрался неуверенной походкой из дома Касимы аль-Селиф - его уже ждала знакомая фигура. Затерянный в тени виноградника фонтан стал прибежищем густой, маревой тени.

- Я услышал твой зов. – Люций поднял белёсые глаза, мерцавшие вероятностями. Воздух наполнился нехарактерным для лета холодом и странным шёпотом. Ублюдский кинжал всё нашёптывал свою волю нумену. Мир стал призрачным, смутным. Вероятности, судьбы, пути, время – всё переплелось в мыслях ихримсу. Грёзы становились реальностью. Загробный холод врывался с каждым словом и даже средь воды начали плавать, пока ещё небольшие, кусочки льда. Сквер наполнялся мечтами о крови и убийствах. Нумен ихримсу с видимым усилием поднял руку, в которой была зажата частичка смерти. Блестящий, точно снег на горных пиках, Глау молил, приказывал, требовал, просил жертв.
«Ему никогда не будет достаточно. Проклятая Королева и её миссия. Надо будет попробовать, как Глау относится к высокотемпературному огню».

- Довольно! – Мортарион с силой ударил пяткой копья по руке нумена и клинок выпал на песок. Кинжал обиженно взвыл и перешёл в свою обычную болтовню про жертв, силы и уходящее время. Холод резко рассеялся. Вокруг стоял обыденный жаркий полдень, и только запах гниющего тела вместе со специфическим, потусторонним запахом теней выдавали необычность ситуации.
- Спасибо, Хосров. – тень вбросила рукоять Глау в ладонь нумена. Вопящий кинжал, как и всегда, отправил в ножны, которые для верности застёгивались отдельным ремешком.
- Я же говорил не называть меня так.

Закутанные в тряпки фигуры покинули злополучный сквер, где в фонтане ещё плескались последние льдинки.


    Анкель, Люций, Мортарион, Сир Глау.
    [Селефаис. Иноземный квартал]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


De legibus magikum lingva.

«С лёгким волнением берусь я за эту часть своего труда, что больше связано с описанием тонких материй, о которых даже погружённые в них могут говорить как теологи о радуге. Поэтому, читатель, не ищи здесь единственно верных ответов, но помни что сова познания вылетает в сумерках. Если же тебя интересует, где ещё можно найти об этом посмотри записи Фахраля аль-Селифа ибн Асада, анонимный сборник по основам людской магии образов преобразования «Серебро цвета меди», обширный обзорный труд по ныне запретным элементам сил Истока «Дары Йетораля» и главы посвящённые расам в путевых заметках Абада аль-Йешиа. Больше нигде не нашёл я и следа от правды.
С волнением, мой читатель, начну я сразу с основательнейшего из постулатов, что нашёл в бытие. Душа есть эфемерная межплановая сущность живого существа. Отличие живого от неживого царит именно в ней. Какая-то странная, концентрированная энергия запускает клепсидру жизни в каждом существе. Само тело, если оживить его силой Несуществующего будет обладать рядом навыков, мускульной памятью и возможностью использовать любые действия живого, если, конечно, сохранность позволяет. И наоборот – дух, обладающий всеми знаниями до смерти, почти ничего не может из-за нематериальности. Эти две крайности посмертия, а значит и ложного существования можно разнести только душой. Бесплотной, не уничтожаемой субстанцией, которая обуславливает действильное существование живого существа. Если лишить живое души - проходящие в нём процессы почти сразу остановятся, а она, унеся с собой все навыки, память, свойства и прочее, что питают индивидуальность живого – перейдёт на другой уровень существования, коей также называют посмертием. Посмертие для духа есть зазеркалье мира. Можно сказать, что каждый бессмертен. Поскольку в этом переходе стоит видеть лишь развитие. Каждый бессмертен благодаря познанию. Познание, мышление — это корень его жизни, его бессмертия. Душа же нечто сохраняющее жировую плёнку на супе жизни.
Душа связана с телом, которое проецирует на неё личность неясными для меня до сих пор связями, но точно можно сказать, что они разрываются при смерти тела. Также можно искусственно отделить одно от другого и наоборот вселить. Важной особенностью можно считать невозможность подселить в тело больше чем одну душу. Именно душу. Энергия каждому даётся по неизвестным критериям. Запретные образы Воскрешения, возможность создания силами Несуществующего филактерий и многого другого. Душа есть якорь сознания в море истока и рифах мяса.»

- Ты закончил? Достаточно пафосно обозвал - «О законах магического языка». Раньше бы такое оценили. – Люций с видимым удовольствием опорожнил кубок с вином и придвинул к себе тарелку с солёной рыбой. Вернувшиеся оккупировали одну из таверн иноземного квартала или как упорно их называл Люций – каупон. Имперская свита Мортариона разогнала всех посетителей и расположилась на первом этаже. На втором же с двумя ихримсу осталась лишь Анкель. Она сидела около лестницы и точила свои клинки. Ошарашенный необычным визитом, платящих золотом гостей, хозяин не поскупился и вытащил, хранящиеся для торжественных случаев, белоснежные скатерти.
- Нет, не закончил! – Мортарион с остервенением вырывал листы своих путевых заметок за последнюю пару месяцов. Специально для их уничтожения была притащена жаровня, в которой уже успела прогореть немалая часть бумаг. Она же и была единственным ярким источником света в этой надстройке. Все окна были тщательно закрыты. Отдельное требование Люция, немного смущавшее Мортариона.
Ихримсу, грязно ругаясь, начал ходить из угла в угол. Ситуация становилась всё хуже да хуже и выхода из неё не наблюдалась. Люций с видимым удовольствием поедал рыбу, вылавливая ломти из масляной чашки.

- За всё время мы лишь топчемся на месте. Не узнали ничего нового, кроме данных, что покровители сильны как лавина в горах. И никто ничего не знает, а те, что знают - спят в могилах и тем более ничего не скажут. Мы попали в переплёт. Кажется, мы на пороге внутренних столкновений с нашим бывшим сородичем, ставшим демон-дери-чем. И самое дурное, что правила игры определяются исключительно им. – Мортарион на секунду замер, заметив реакцию своего товарища.
Нумен ловко вылавливал красные куски форели, давал стекать с них маслу, довольно покрякивал после каждого из них, вытирал пальцы об специально принесённый хлеб – словом не подавал даже намёка не беспокойство. Его не пугали возможные последствия. Кинжал всё также не затыкался, дополняя картину спокойствия. Фехту же отчаянно не хотелось верить своим глазам, видевшим эту сюрреалистичную пастораль.
«Есть существа, для которых гражданская война не является адом. Для них это тренировка».

- Ты ведь помнишь, о чём я тебе рассказывал? — продолжал Мортарион, неприязненно скривив губы. - Осмелюсь предположить, что мы оба уже валялись бы во рву или отхожем месте будь хоть чуть опасны Ихримасу. Он может менять обличия и даже ауры. Я такого никогда не видел. Сам мир меняется, и ты либо изменишься вместе с ним, либо будешь сметен с лица земли.
Пока фехт жаловался, Анкель села, выпрямившись на стуле, и прислушиваясь к звукам с улицы.
Наконец, Люций начал рассматривал собеседника своими холодными, словно лёд глазами.
- Этой ночью я уже сталкивался с очередным охочим до Глау магом. Судя по уродливому телу, это был рубин. Я отделал его как паршивую собаку и взрезал брюхо, обмотав его же кишками ему горло. И так я могу поступить с любым! Глупо угрожать нам. - Люций аккуратно поставил кубок на стол, не произведя почти никакого шума, когда ножка соприкоснулась с деревянной поверхностью.

«Боюсь только, говоря, нам - подразумеваешь ты - себя с Глау, а не кого-то ещё».

- О да. Самое опасное и суровое испытание. Может больше нам не стоит тратить время на разговоры о нем? – брошенные фехтом слова будто источали яд. – Мы оказались в упряжке, которой погоняют, засунув нам в задницу морковку. – Он с силой выдернул ещё один лист и бросил его в пламя жаровни.
- Однако у нас ещё есть шансы и чтобы их реализовать, нужны союзники. Остальное пустая трата слов. –Квирин сел и начал на чистом листе размашистым почерком выписывать слоги южного языка, что слыл в империи Каймов основным. Люций пожал плечами и продолжил под болтовню Глау поглощать форель. Он наслаждался каждым укусом.
Спустя пару минут, когда Анкель уже убрала точильный камень и приступила к трапезе, Мортарион встал, спустился по лестнице и передал одному из имперцев, сложенный вчетверо лист бумаги. Тот незамедлительно удалился на конюшню.
- И что это было? – Глау настырно продолжал влезать в общение ихримсу.
- Тихо, оружие. – Люций провёл рукой по ножнам, из которых лились потоком комментарии. Кинжал не затыкался и готов был говорить обо всём, что видел. От женской груди до расколотого молнией дерева. – Я даже рад, что мы достали его из гроба. Встреча с Королевой была кстати. Как там возлюбленный ею Висельник?
- Не знаю. Все маэглици в тоннелях. Думаю послы уже близко. Скоро узнаем благая или дурная это весть. – Мортарион подцепил бебутом кусок форели из рыбной миски и присоединился к трапезе. Про себя он отметил стук копыт, значивший, что гонец уже выехал.
- А что за посла…
- Письмо Маире. Неверный согласился с моими идеями об найме Изумрудов. Возможно, будет введён единовременный налог на всех жителей города. Вплоть до одной пятой всего имущества. Иначе нам может не хватить денег чтоб перебить предложение всяких типарастов из Воинства. После сегодняшней ночи будет ясно.
Анкель замерла, услышав знакомые слова в незнакомой речи, но вернувшиеся проигнорировали её порыв и продолжили дальше. Время от времени она посматривала на часы, висевшие над входом в таверну. Прошёл уже почти час как её в подземельях зажали мертвецы.
«Сраные нелюди».
Клинок сплюнула на чистый пол.

- Это может нам дорого стоит впоследствии. Обычно люди буйно реагируют на подобное вымогательство. Здесь не нужно уметь прозревать будущее, а лишь немного подумать. – Люций впервые за время обеда выказал явно свои эмоции. – А этот Эскехераль…надо бы тоже его найти. Последний демон с таким именем сломал мне руку. Давай сегодня ночью сходим за ним. Я хочу размяться. Тем более что мне тоже хотелось бы перчатку как у тебя. Из кусочка демона. – Нумен злобно улыбнулся, обнажив кривые зубы.
- Не прежде как посетим Висельника и Маиру. Да и не нужно забывать о предложении этого сумасбродного иманима. Занятная идейка. Нам понадобится побольше людей, чем в моей охране. Но если выгорит, хоть с одной из угроз будет проще. Дай-ка сюда этот план. Не следует доверять хранить важные вещи бумаге.
Через пару секунд и этот лист был брошен в жаровню.

- Да. Висельник это интересно. – Люций задумчиво потёр подбородок, растерев по нему масло, которым в сполохах огня блестело его лицо. – При жизни своей он смог прикончить одного из намалийских Великих. Сучий потрох! О’Эльи был единственным в истории, кому удалось полностью вырваться из рамок плоти. Мы трижды убивали его лишь, чтобы завтра уже эта собака обрушивала на нас новый удар. Я не знаю даже - если филактерий за всё время, сколько есть мир, сделали меньше десятка и где он добыл себе, а главное от кого - для нас так и осталось секретом. Тем более что ты пятый, кого я знаю, знакомый со словами Душ на достаточно высоком уровне. Да. Магистр это нечто способное потягаться с Великим и не только. Нам бы пригодилась такая помощь. Люций дожевал рыбу и чуть покачиваясь, встал. - Пойду отолью.
Люций нетвёрдым шагом направился к лестнице, но, почти дойдя до Анкель, он повернул назад. - Вырви пару листов мне. Всё лучше, чем ты сожжешь их впустую.

Мортарион выдернул пару страниц. На одной, как он успел отметить, было написано об их встрече с Маирой и тем путешествием по пустыне. День. Ночь. День. Ночь. Фехт скривился от одной мысли о том переходе, передавая бумагу Люцию.

«А ведь пока что я поговорил лишь с двумя из четверых возможных союзников. Мне понадобятся все возможные союзники, если я хочу добиться успеха. Без союзников я долго не протяну, никакие указы не помогут. Без союзников я не смогу удержать воинство по ту сторону стены, если они решатся на штурм. Или удержать Ихримасу от вероломного нападения. Что еще хуже, я до сих пор ничего не знаю о Ихримасу. Великий Покровитель опять растворился в воздухе! Придётся лишь надеяться… Ихримасу. Надежда. - Мортарион нахмурился. - Трудно найти другие слова, которые настолько не сочетаются друг с другом. А ещё наша роль кивория у Маиры и нордические твари, что ближе и ближе.»
Фехт опустился на своё место и чтобы успокоится, продолжил писать.

«Когда читатель открывает новую книгу, он не уверен, что прочтёт её даже до середины. Она может показаться ему скучной, бессмысленной или не отвечающей его вкусу. Но читателю ещё хорошо: он потерял немного денег и времени, а каково автору? Сбор сведений, постановка задач, десятилетия изысканий, годы в попытках написать, редактура. И всё вдруг впустую – книга мёртвым грузом лежит…и её никто не берёт. Жизнь прошла даром.
Значит нужно завлечь чем-то читателя. Написать нечто обзорно-конкретное, что отвечало бы на многие вопросы, о которых доселе есть лишь крупицы правды. И я попробую сделать это. Я расскажу тебе читатель о том, что есть мир магии.

Мир, данный нам в ощущение, был создан, как говорили враку и намали, в шесть дней. А прежде было нечто. Разум бытующего в мире творимом, не сможет понять бывшее до творения. Сомнительны тогда слова эти про шесть дней, ведь времени могло тогда даже не быть.

Всё что есть – как луковица. Что-то питает её извне, что-то изнутри. Центр луковицы есть Исток. Отсюда проистекает та сила, которую пользуют люди и, возможно, элохим. Вовне есть то, что назовём Несуществующим. Оттуда проистекала сила намали, а позже и ихримсу подчинили её. Всё что близко к любой из границ – мертво. Эманации мощи, как установили деймосы Алебастра, выжигают даже шанс на жизнь в тех областях. Вся мощь любого мага трансцендента.

Судить мы можем лишь о трёх видах, что прибегали к магии.

Первые это люди. Они обращались к Истоку. Магистры могли жить вплоть до тысячелетий, но использование самой магии убивало их. Странный дуализм. Они умирали от того что были собой. Форма пользования всегда была мысль. Они могли менять эту реальность. Их магия был концепт - оформленная, непроизнесённая мысли. Любое влияние остаётся возможным. Вплоть до манипуляций со временем, что подводит нас к мысли о взаимосвязи времени и магии. Однако это и ещё несколько областей всегда держалось в страшной тайне. Слишком реальность катастрофично менялась. Хотелось бы знать о возможностях слияния с Истоком, но таких данных нет у меня.

Резюмирую – люди могут мыслью менять реальность через свои связи с Истоком.

Вторые это намали. Сила их в плоти их. Основой магии была кровь. Как своя, так и чужая, что говорит нам о связи тела и магии. Источником их магии было Несуществующее. Кто-то считает, что это место чистой энергии, как и Исток. Но в нём было нечто. Как черви в земле там было нечто зовимое «Чужою Волей». На ранних этапах развития это нечто доминировало над намалийскими слагателями, но потом отступило. Что это - сказать точно невозможно пока. Но точно это не иллюзия и не шутка. Нечто вовне интересовалось нашим миром. Нечто вне созданного Творцом. Всегда нужно помнить о подобном.
Выражением магии были напевы. Они уточняли мысль, выражали её во всей полноте. Подвластна им была также и не только материя, но и время.
В отличие от людей их время жизни было не так явно связано с магией, но Несуществующее уродовало их. Страшная цена за могущество и авансы, даруемые силами вовне. Также стоит отметить, что лишь их язык был достаточен для выражения таких мыслей, что вкупе со слухами об иноплановом происхождении заставляет задуматься.
Они могли зачаровать вещь, подобно ихримсу, но раскрыть их суть им не удавалось. Души в них не находили они.

Резюмирую – намали, кажется были инородцы, источник был для них сил в Несуществующем. Связь они осуществляли через кровь и напев. Уточняя звуками своего наречия, течение жизненных сил они повелевали энергией Несуществующего.

Ихримсу, как показала практика, обладали своими особенностями. Долгое время я и мои соплеменники не знали магии в любой её форме кроме предметов. Мы видели в них дух, родственный тому, что жил в нас. Толкал на исследования и открытия. Наверное, здесь всё же основой был Исток. Мы были отрезаны мыслями от него, но связаны душами с ним.

Когда мы начали возвращаться - это лишь подтвердилось. Мы вселялись в людей, убивая их душу. Их энергия становилась нашей. А перед поражением нашим, когда исчезла «Чужая Воля» Несуществующего - мы стали черпать силу и там. Это обстоятельство смущает меня. Как будто мы были насильно ограниченны кем-то до определённого рубежа.
Но вернёмся к теме. Магия ихримсу была в словах. Ограниченней чем напев, оно отражает гораздо меньше, чем он и слабее его. Уродует также сильно, как и намали, но не даёт психических отклонений.
Тогда же перестали с нами говорить предметы. Как будто невидимая цепочка разорвалась. Сил Истока стало меньше в нас. Однако нам раскрылись несколько областей недоступных ни людей с их мыслью, ни намали с их напевом. Души и тени. Странное сочетание и мы ещё вернёмся к нему.

Резюмирую – раньше связи ихримсу были крепче с Истоком, но после падения «Чужой Воли» и несуществующее стало доступно нам. Не требовалась и кровь. Как будто в нас смешивались Исток с Несуществующим.

Здесь стоит задуматься о природе такого явления как душа. Душа есть бесплотная и бессмертная субстанция, обуславливающая жизнь, способности ощущения, мышления, сознания. Так утверждали и маги, и церковь, но это не исчерпывает сути понятия. Обратится тут следует к последним нашим Словам. Тени и души. Специфика этих областей, что они связаны косвенно с телом и Истоком как следствие. Влияние Несуществующего тут минимально. Помня это можно поставить интереснейшую схему любого живого существа.

Жизнь = Энергия трансцендентная(Исток + Несуществующего) + тело носителя(само тело как инструмент влиянии + мозг) + душа. Здесь же следует отметить, что тени не смотря на свою физическую природу, есть след от души.

Могу добавить, что по древним верованиям ихримсу у живого есть две души. Животная и духовная. Первая формируется при зачатии и есть до того как тело начнёт разлагаться. Вторая же входи одновременно с тем как младенец покидает чрево матери и после смерти растворяется в круговороте душ. Могу отметить, что второе истинная правда. Я помню сам чудный мир без неба и земли, где все ихримсу были единым существом. Но об этом напишу я позже.
Так что, возможно, живое и есть верхний предел организации сущего. Прямое смешение Истока и Несуществующего».

Фехт отвлёкся, задумался о чём-то своём и рассеянно подцепил на бебут ещё один кусок рыбы. Она не могла утолить его голод. Уже с полмесяца ему безумно хотелось, есть, но предметом желаний возникала точно не обычная еда. Это пугало его. Должно быть он достиг высокого уровня в понимании этого Слова и пришло время питаться, как было написано в том труде. Мортарион решил отвлечься от мыслях о душах и перевернув пару страниц решил дополнить сугубо предметный вопрос методологии магических метаморфоз.

«Как писал я раньше – известно мне три подхода к магии: людской - от мысли, намалийский – от напева и крови, ихримский от слова.

О третьем стоит поведать подробнее, ибо он есть симбиоз первых двух.

Единицей магии здесь есть слово. Слово в языке намали, а иной использовать крайне затруднительно, характеризуется:

1)Цельнооформленностью - нераздельность языковой единицы.

2)Выделяемостью – мы всегда можем его обозначить.

3)Свободной воспроизводимостью в речи – оно существует само по себе.

4)Семантической валентностью - способность слова сочетаться в тексте с другой языковой единицей, прежде всего с другим словом.

5)Недвуударностью – как нет двух Творцов, так нет двух ударений в слове.

6)Непроницаемостью слова - невозможность разделения ее на части и вставки между ними других единиц языка.

Помянув о магии намали, нужно помнить, что для них работало не только слово, но и весь язык, вся речь. Язык - удивительно сильное средство, но нужно иметь много ума, чтобы пользоваться им.

Язык несёт две функции – передать движенья души меж существами и отпечатать в их сознании информацию. У любого предмета есть его подлинное имя, отражающее его душу. Сакральная связь соединяет информацию и материю. Намали работали через Несуществующее. Как сказали бы мои учителя их языка – в трансцендентном. Люди работаю через Исток. Здесь я сказал бы что это цисцендетное и был бы наказан ими ибо слова такого нет, хотя понятие есть. Нечто, бытующее на этой стороне. Для намали нужна была кровь чтоб вторгнуться в сферу Истока, людям же и того не было нужно. Состояние ихримсу потребовало совсем иного подхода и в чём-то здесь помогло слияние себя с предметом. Переход к Словам перевёл нашу связь с Истоком в совсем другое русло.

Вместо прямой связи у нас получилась схема в виде треугольника: первый угол – предмет, свойство, процесс, явление формулируется в голове, что схоже с магической методикой людей; второй угол – артикулирование звуков намалийского языка, черпающего силу в трансцендентных областях; третий угол – соединение душою с Истоком(должен отметить что объяснять это не ихримсу как делиться с от рождения слепым красотой восхода). Понимание душой чего хочешь, а не просто мышлением, идущим от мозга. На этом этапе отсекается большая часть энергий Несуществующего.

Сложная система дистиллирует энергию, ослабляет обе линии её, но позволяет остаться собой, в отличие от намали и не умереть от течения времени, как у людей….»

- Опять ты в своих письменах. Несёшь всякий полоумный бред. – довольный Люций плюхнулся на своё место. Его лицо лоснилось от масла. – Заканчивай уже. Ты пишешь о вещах ненужных этому миру. Души, общая космогония, принципы магии, бла-бла-бла. Пустая трата времени. Как говорить о воде вместо того чтоб пить. – Он покачал головой из стороны в сторону. – Как там Хеле-Ксераш? Тот герольд ничего не нашёл?

- Говори, что хочешь. Это важно. Законы магии как законы физики. Я узнаю причины толкнувшие нас сюда. А может даже и путь обратно. - Мортарион спрятал книжицу и прорёк знакомые слова. На них сущее отозвалось резким холодом, пламя жаровни почти погасло, начав слабо биться об металлические стенки. Перед столом стоял жилистый, широкоплечий призрак. Даже в таком виде было видно овальное, белое лицо с еле заметным пушком на подбородке и зелёными глазами. Знакомая стрела с красным оперением всё также торчала из гортани.

Анкель оторвалась от своего пергамента, с неверием следя за уже очередным в её жизни духом умершего человека.

-Эскхе, что ты встретил в Хеле-Ксераш?


Сообщение отредактировал Интел - Воскресенье, 2012-01-29, 7:43:11
 
TillienДата: Понедельник, 2012-01-30, 1:55:46 | Сообщение # 58
Костоправ
Группа: Проверенные
Сообщений: 3
Репутация: 1233
Статус: Offline
    Анкель, Люций, Мортарион, Сир Глау и Эскхе.
    [Селефаис; иноземный квартал]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


Призрак заговорил медленно и с хрипотцой, словно поврежденная гортань мешала даже после окончательной смерти. С каждым его словом в помещении холодало все сильнее и даже Люций Брут забеспокоился, когда редкие тени отпрянули от Эскхе.

– Там было существо. Оно менялось и оно… ранило меня, - при этих словах призрак подался вперед и теперь некромант мог вблизи рассмотреть оперение стрелы, пробившей горло, – а потом мое тело потащили. Меняться стало все. Больше я ничего не знаю.
– Что было внутри замка? – спросил Мортарион.
– Пустые залы. Темнота. Эхо. Лишь в самом конце я увидел желтые огни, которые освещали влажные растрескавшиеся стены.
– Это все?

Призрак кивнул.

– Тогда иди.

Эскхе исчез, а вместе с ним пропали сверхъестественный холод и странное ощущение чужого присутствия, которое сопутствует подобному колдовству.


Сообщение отредактировал Tillien - Понедельник, 2012-01-30, 4:21:57
 
ИнтелДата: Понедельник, 2012-01-30, 7:59:37 | Сообщение # 59
Ordo Rolepleus
Группа: Проверенные
Сообщений: 16
Репутация: 1703
Статус: Offline
    Анкель, Люций, Мортарион, Сир Глау.
    [Селефаис. Иноземный квартал]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


- Чёрт! – Анкель вновь бросила карты на стол. Последние полчаса она, изначально против своей воли, играла в карты с этими нелюдями и их кинжалом, как они уверяли. Во всяком случае, какая-то магия подтаскивала к нему карты и даже сбрасывала их на стол. Добавив к этому перманентно голосящую персону, что называла себя сир Глау – получалась и вовсе необычная картина. «Всё страньше и страньше».

- Ну, кто теперь? – Люций довольно жмурился. Он вместе с Глау победил в этой раздаче, как и во всех раздачах до этого.
- Жульничаешь ведь. Проклятый прорицатель. Откуда ты мог взять почти все козыри?
- Жульничаю. Двигайся давай, мы ещё перед играми всё оговорили. – Нумен лишь только больше расцвёл от этой фразы.

Мортарион подался вперёд, недовольно скривив рот. Люций, сделав стопку из четырёх тузов, начал неспешно, с видимым удовольствием хлестать его по носу.

- Ничего! Не везёт в карты значит повезёт в любви. - с каждым ударом Люций входил в раж.

Выдержав двадцать пять ударов колодой, фехт вновь развалился на лавке, прижавшись спиной к стене. Люций только протянул ему перетасованную колоду, чтоб сдвинуть, как лицо Мортариона переменилось; он вскочил, схватив стоявший у стены протазан, чем переполошил всех сидевших за столом, особенно, Глау, который вновь начал кричать про опасность да жертв, и бросив, лишь одно слово: «Висельник!» - ринулся вниз.

***


- Вот уж не думал что именно вы всплывёте! – карлик зашёлся смехом, который сбился в кашель, больше похожий на звук от пробитых кузнечных мехов. – Когда Магистр хотел наладить связь с поверхностью, точно ведь не ожидал встретить тех же дипломатов.
Маэглици, наконец, удалось наткнуться на золотые плащи жителей Амахэма и пока от лица Мортариона и Маиры, говорила его рыжеволосая посланница.

- Очередной мёртвый герольд? – Крооз сложил руки на груди, скосив глаз.
- Безусловно. В наши времена опасно самому ходить на переговоры. Вы не хуже меня это знаете ибо во дворце не сам Висельник или вы, а лишь Исаль.
- Кстати, как он?
- Не особо удачно. Без помощи хороших лекарей и магов он может остаться калекой, как остались его рука и ухо в стене.
- Печально. – Крооз протянул это слово как нитку сквозь игольное ушко. За его спиной появилось два змееподобных демона. Верх их туловища обладал явно антропоморфными чертами, у одной даже была видна большая, явно женская грудь, но начиная от пояса их тело было как у любого ползучего гада.
- Почему только один маг? Где Шетаар?
- Боюсь, что он сбежал от нас. Не знаю как, щенок, мог выбраться. Не сам уж точно. То что он показал, скорее, подходило по силу самому Магистру, но не адепту наземников. Спросите лучше у него. – карлик сплюнул на пол, сразу растерев подошвой слюну. – Пойдёмте, здесь не далеко.

***


Всадники ехали в лучах золотого солнца. Каждый думал о чём-то своём. Животные думали о спокойных стойлах, где их должна ждать еда. Воины болтали о женщинах, оружии и пьянках. Несколько магов рассуждали о том же, заменив оружие на образы. В эту часть разговора периодически вклинивался Мортарион и ронял семена своих идей. Анкель присоединилась к солдатскому разговору, в уме складывая очередное послание на юг. Люций о чём-то мило беседовал с кинжалом. Ихримсу решили общаться пока через герольда, но всё же спуститься в катакомбы, если понадобится настоящая встреча.

Вернувшиеся не подавали вида, но постепенно картина в их разумах начинала складываться и она совсем не радовала. Прямо под их ногами ползали странные метаморфические твари. Число их было неизвестно. Боевая эффективность была достаточно высокой, судя по словам Марцелла. Ихримасу же не волновала эта, пусть и дутая, как был убеждён фехт, угроза. А значит – она ему была знакома. Слова Эскхе о Хеле-Ксераш лишь усугубили ситуацию. Высокопоставленные иманимы имели право посещать это место и даже возвращались оттуда.

- Эй, Люций! – окрикнул нумена фехт.
- Чего?
- Если останется время – нам нужны те, кто занимаются у серебряных водой. Влажные стены. Можно попробовать проследить потоки воды, что идут туда. – Мортарион покачал головой. – Когда мне говорил о них Марцелл, я предпочёл отмахнуться, но если от них отмахивается Великий Покровитель, а его цепные псы, как-то с ними связаны, я предпочти узнать, как глубока эта кроличья нора.


Сообщение отредактировал Интел - Понедельник, 2012-01-30, 11:39:12
 
TillienДата: Среда, 2012-02-01, 7:43:37 | Сообщение # 60
Костоправ
Группа: Проверенные
Сообщений: 3
Репутация: 1233
Статус: Offline
    Раст, Сандро, Ролланд. «Посвящение»
    [Священное воинство; место посвящения]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


Погода испортилась. Свинцовые тучи затмили солнце отчего и без того выжженный солнцем ландшафт превратился в сюрреалистичный безжизненный пейзаж серых оттенков, какой мог написать только безумец или колдун, побывавший вне мира. Единственным, что придавало жизни окружению, был ручей. Хрустальной чистоты вода описывала дуги по суховатой земле и исчезала за горизонтом, где впадала в Йешималь – реку, которая дала имя языческой столице.

– Ролланд, я должен буду выжечь метку на вашем плече, - сказал Ваалтер. – Для этого вам придется снять кассум.

Вокруг ручья собрались люди, сопровождавшие великого магистра: Скрипач, Сандро, двое безымянных колдунов, а также два десятка фанатичных сторонников Седны, облаченных кто во что; мелькали серые бригантины и эмалированные латы, ржавые хоуберки и богатые дублеты с нашитыми на них кусочками кольчуги. Пестрая толпа с любопытством смотрела на недавнего рыцаря и апостолов. Немного поодаль пара человек придерживала лошадей.

– Снять кассум, - задумчиво повторил де Роэм, дотрагиваясь до висящего на шее камешка в темной оправе. Капли воды и пота – не смотря на тучи, стоял зной – стекали по лицу рыцаря, отчего казалось, что он плачет от одной только мысли лишиться артефактов. – Разве я могу проявить подобное доверие к предателям?

Толпа затаила дыхание. Кто-то ахнул, раздались звуки вынимаемых из ножен мечей, двое истинных магов настороженно переглянулись и приготовились к худшему. Рука Ролланда легла на рукоять все еще вложенного в ножны на бедре полуторника. Даже сквозь замшу от клинка веяло потусторонним холодом.

– Предателям? – Келмаур сжал пальцы в кулак.
– Именно.

Интуиция и магические способности инквизитор завопили о подвохе: один-единственный беспомощный человек провоцирует их. Раздетый по пояса Ролланд просто не мог представлять опасности и даже его меч…

– У нас гости! – раздался окрик, на который обернулись все, кроме Филиппа.

Напряженное молчание переросло во встревоженный гул – к ручью приближались столпы пыли, сквозь которые можно было заметить очертания лошадей, однако не было слышно ни стука копыт, ни ржания, ни команд – вообще ничего. Неизвестные скакали в полной тишине. Магической тишине – все маги мгновенно заметили светлую ауру с ровными темноватыми ответвлениями. Среди них был колдун.

– Ты нас подставил! - зашипел инквизитор, но было слишком поздно.
– Вы сами себе подставили, - раздался до боли знакомый смешок Барея.
– Transitus! Могу поставить на кон твою голову, - ухмыльнувшись, сказал магистр, растворяясь в воздухе, - что вы бы сдела-а…

Все остальное произошло в мгновение ока. Свистнули болты, поднявшие в воздух тучу брызг и камешков. Древнее слово оказалось быстрее. На том месте, где только что стоял рыцарь, уже никого не было. С секундным запозданием туда ударила молния, испарившая воду и оставившая на земле ожог. Рядом выругался Раст. Бросив подозрительный взгляд на cоратников, Келмаур перевел взгляд на всадников. Мозаика в его голове сходилась.

– К оружию! Строиться, мать вашу! Лучники! Арбалетчики!..

    Азгейм и Ноэми. «Посвящение»
    [Священное воинство; место посвящения]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


«Кто бы мог подумать, что наш старый знакомый даст о себе знать, Азгейм. Все-таки я буду звать тебя Азгеймом, мы ведь теперь… друзья? У нас появился хороший шанс избавиться от помех в лице апостолов и им стоит воспользоваться. Ты отправишься туда, куда сказано в этом послании, осмотришься и примешь решение. Возьми с собой гончих и моих людей, но не рискуй. Если посчитаешь, что подвоха нет – постарайся избавить воин-ство ото всех, кого там увидишь. Deus vult».

Зловещий блеск аметистовых глаз Ауранга и ирония его последних слов, уже который час преследовали Галабарта, прокручивавшего в голове десятки вероятностей. Нелюдь оказался неожиданно благоразумным и теперь рядом с эмиссаром ехали верная ему Ноэми – уже который день она носила на шее этот выцветший шарф – и другая гончая, а позади – пятеро из Сотни Столпов. Два десятка других спутников скакали с небольшим отставанием, позволяя колдуну магией заглушать звуки в большом радиусе.

– Они уже там, Азгейм, - сказала Ноэми, отличавшаяся заметно большей остротой зрения, чем колдун или даже гвардейцы патриарха. – Не стоит подъезжать ближе.

Эмиссар пропустил слова гончей мимо ушей. Бросив короткий взгляд на небо – высоко над ними парила одна единственная ворона, - он подал сигнал двигаться дальше. Приказ Ауранга был ясным, а они были слишком далеко, чтобы сделать выводы. Остановить всадников его заставил град стрел. Знаменосец схватился за горло и упал с лошади, а вместе с ним повалился стяг со знаками различия ортодоксов. Другую стрелу – летевшую прямо в лицо Азгейму – ловко поймала Ноэми. А в следующий миг маг использовал образы защиты и возвел мерцающий барьер. Стрелы сгорали, не долетая до людей.

Азгейм кожей почувствовал, как в его сторону обратились десятки выжидающих глаз. Верные патриарху солдаты обнажили оружие, гвардейцы зашептали колдовские слова. Где-то далеко последовали магические всплески – противник тоже готовился. «Не рискуй» – так сказал патриарх, но шансы…

– Я вижу три десятка людей и столько же лошадей, - отметила Ноэми, вглядывавшаяся в ту сторону. – Шансы примерно равны.
– Я вижу ауры, Ноэми. У них маги.
– Решать тебе. – Гончая откинула шарф на спину. – Если проиграем, то я постараюсь нас вытащить.

    Ролланд. «Посвящение»
    [Священное воинство; место посвящения]
    [10-ое июня 1001-ого года; день]


Меч не подвел его лишь относительно. Раздетый по пояс Ролланд упал на землю с высоты двух метров и теперь вставал, проклиная все на свете. Разница в высоте между равниной и холмом едва его не убила. К его счастью ничего не пострадало. Соприкасаясь с кожей, шершавый кассум все также придавал великому магистру уверенности.

– Эрхард!

Оглядевшись, он направился вниз по склону холма – туда, где, по его мнению, должна была ждать его гвардия. За прошедшее время погода нисколько не улучшалась и рыцарю казалось, что он идет по безжизненной серой пустоши. Солнце не выглядывало из-за туч, ветра не было и лишь вдалеке дымили костры и виднелись стены Селефаиса.

Внизу его уже ждали.

– Ролланд де Роэм! Вижу, наш подарок вам пригодился.

Холодные серые глаза на длинном, худом, цвета окружающего пейзажа лице смотрели на рыцаря. Человек был высок и худощав, закован в темные полулаты под которыми просматривался мокрый от пота поддоспешник, в одной руке он держал меч, а другой – тряпочку, которой счищал с клинка кровь. У его ног лежали два тела.

– Где Эрхард?!
– Зовите меня… Ричард. Ричард де Стэр. Очень жаль, что вы не предупредили своих людей о нашем договоре. Тогда они были бы живы. – Посланец Братства вложил меч в ножны. – Вы хотели избавиться от патриарха. Я здесь для этого.
– Скоро сюда прибудет Лилит и мои… один человек ,чтобы убить нелюдя?! – проскрежетал Ролланд. – Как?!

Де Роэм старался не смотреть на залитое кровью лицо Эрхарда, смотрящее куда-то в серые небеса. Лица другого он не узнал и это показалось великому магистру странным. Убитый воин был также одет в доспехи его личной гвардии.

– О, у меня много карт в рукаве! Прошу, пойдемте! Будет лучше, если вас посчитают погибшим или сбежавшим – без разницы. Затеряться в лагере будет довольно просто даже для вас, можете мне верить. В крайнем случае, убежище найдется даже в городе.


Сообщение отредактировал Tillien - Среда, 2012-02-01, 8:03:58
 
Форум » Ролевые игры » Свободные ролевые игры » Часть 6. Белый Город
Страница 4 из 8«12345678»
Поиск:

Copyright dawnofwar.org.ru© 2010
Используются технологии uCoz