Главная страница | Регистрация | | Вход Приветствую Вас Гость | Steam ВКонтакте Twitter RSS
[ Новые сообщенияПравила форумаУчастники •  Поиск ]
Страница 6 из 8«1245678»
Модератор форума: Source 
Форум » Ролевые игры » Свободные ролевые игры » Часть 6. Белый Город
Часть 6. Белый Город
GorkaMorkaДата: Воскресенье, 2012-09-02, 9:31:09 | Сообщение # 76
Няшкас
Группа: Проверенные
Сообщений: 2
Репутация: 1156
Статус: Offline
    Ролланд и Тиалар.
    [Ставка Братства; шатер на окраине лагеря]
    [10-ое июня 1001-ого года; вечер]


– Сир Ричард?..
– Сира Ричарда здесь нет, – резко ответил послушник. – Кворум поручил мне сообщить великому магистру нечто важное касательно воинства. – Солдат непонимающе посмотрел на Ролланда, тот медленно кивнул. – Не для твоих ушей.

Великий покровитель тайн проводил гонца взглядом и повернулся к нервничающему рыцарю. Вид у Тиалара был болезненно серьезный и усталый, мятые черные одеяния лишь подчеркивали природную бледность и круги под глазами. Де Роэм невольно поежился, встретившись с оценивающим взором ярких аметистовых глаз.

– Я ожидал опрометчивой выходки, - сказал он, наконец.
– Сир Стэр…
– Тиалар, - поправил нелюдь.
– Значит, - замялся Ролланд, пытаясь придумать, как оттянуть время до прихода аль-Веррисия, – ты работаешь на них?
– Я лишь помогаю им, – отрицательно покачал головой Тиалар. – В надежде на то, что мне дадут совершить путешествие, какое не один из вас даже не сможет представить. Я пройдусь по землям, залитым светом чуждых нам солнц, землям, где не ступала нога человека. Окунусь в моря, никогда не знавшие разумной жизни. Почувствую магию, которую никогда не пятнали мысли людей.
– Но зачем им твоя помощь?
– Кто знает? – пожал он плечами. – Равновесие? Стабильность? Прихоть?

Роэм отпил вина. В горле у великого магистра першило от откровений, раскрытых тайн и случайностей, которые таковыми не были.

– Ты ведь не понимаешь?
– Нет, – признался Ролланд. – Великие покровители, мертвые, иные миры… все это не для меня. Мне по душе толика власти и собственная жизнь, которую ты хочешь у меня отнять.
– Сколько ты прожил? Два десятка лет? Три? Я же скитаюсь тысячелетиями и видел здесь все, – буднично сказал он. – Я видел, как пылают стены намалийской надежды воспрять из пепла войны. Я видел элохимов, творящих новую жизнь из мертвых остатков прежней. Я видел последний полет последнего из драконов. Я видел колдовство, которое уничтожало флоты одной яркой вспышкой. И мне надоело.
– Разве бессмертие может надоесть? – хмыкнул де Роэм.
– Ты не представляешь как. В чем главная слабость таких, как я? Все мы рабы одной страсти и когда приходит пресыщение… наступает конец. А я наблюдаю одно и то же вот уже несколько сотен лет. Новые тайны мелочны, а старые давно разгаданы. Это нестерпимо.
– И вот ты нашел решение.
– Одно из решений, - кивнул Тиалар. – Ты слышал о великой покровительнице убийц?
– Вряд ли.
– Ее звали… какая разница, как ее звали? Она умерла относительно давно и перед смертью искала решение, как прекратить полную насилия жизнь. Ведь в сущности тысячелетия одних только убийств должны смертельно наскучить, разве нет? И она нашла способ. Достаточно передать своё проклятие, словно сбросить груз с плеч, правда лишь тому, кто захочет его принять. И такой человек нашелся.
– И почему тебе не поступить также?
– Я ещё не успел пожить, – рассмеялся Тиалар.


Сообщение отредактировал GorkaMorka - Воскресенье, 2012-09-02, 10:44:42
 
TillienДата: Воскресенье, 2012-09-02, 9:45:05 | Сообщение # 77
Костоправ
Группа: Проверенные
Сообщений: 3
Репутация: 1233
Статус: Offline
    Священное воинство. То, что предшествовало.
    [10-ое июня, закат]
    Песчаная буря. Безразличный к людским надеждам оранжевый вал накрыл лагерь и запер людей внутри. Нестерпимая жара, удушающая духота и тревожное чувство приближающейся катастрофы – мир замер в нетерпении. Тем временем напряжение между ортодоксами и истинно-верующими достигает предела. Солдаты проверяют оружие и доспехи, рыцари выбирают сторону в затянувшемся конфликте, а обычный люд не выглядывает из па-латок в страхе перед скорой расправой. Священное воинство готовится к очищению.


    Седна.
    [Лагерь истинно-верующих; шатёр Седны]


– Твой прежний облик шёл тебе больше, – сказала Седна, когда на пороге шатра появился Филипп Келмаур в обличье обыкновенного солдата. Нелюдская аура выдавала его с головой. – Лысина была мне симпатична, Филипп. И не только лысина.

Она сидела за письменным столом и держала в руке перо, с его кончика на исписанную бумагу капали чернила. Рядом горела единственная свеча. В шаге располагалась аккуратно заправленная кровать, чуть дальше – любимое кресло, на которое уселся отец Сандро. Инквизитор нервничает или ей только кажется? Понять мешали серые щупальца чуждого колдовства, опутывавшие лицо Келмаура.

– Ты ещё сможешь ей налюбоваться, когда всё закончится. Если всё закончится, – раздраженно бросил Сандро, подтвердив её догадку – апостол не в духе. – Снаружи будто наступил конец света, наши люди нервничают, а ты сидишь в прохладном шатре и что-то пишешь. Должно быть, приятно управлять природой и всеми нами, как игрушками.
– Мой брат не одобрил бы, умри я в душном шатре даже не попытавшись воспользоваться тем, что дано от рождения. Арума подходил к этому творчески.
– Так же, как ты к выбору одежды?

Седна улыбнулась. Привычное зеленое платье мятым комом валялось на полу, а она была в обычной камизе, надетой на голое тело и почти не скрывавшей заманчивые женские прелести. Годы жизни наложницей в Йешимале научили её пользоваться тем, что действительно дано от рождения. Закинув ногу на ногу, она спросила:

– Что произошло?
– Джонат, главный инженер, отвечавший за строительство осадных машин, заколот в собственном шатре. Де Кар, шавка патриарха, послал гонца за инквизитором для расследования убийства, будто им и так недостаточно проблем.
– Надеюсь, что этот инквизитор – не ты?
– К счастью, нет. Это сестра Эссер. В миру Катерина де Нель. Фанатичная высокомерная дворянка, не чурающаяся наркотиков. Не о чем беспокоиться.
– Всегда есть о чём беспокоиться. Я же вижу, Филипп, что тебя что-то гнетёт.

Нельзя прожить так долго, не научившись разбираться в людях и не обезумев от бесчисленного потока утрат, переживаний, убийств и шрамов, которые они оставляют. Седна прекрасно умела первое и наловчилась обманывать второе. Она видела, кем стал её брат, пренебрегавший обычными людьми и презиравший сам факт их существования, идущий на всё ради сестры и всё-таки бесконечно одинокий. Видела и не хотела повторить его ошибки.

Каждые пару десятков лет она играла с собственным разумом, ведь что такое мысли и па-мять, как не электрические импульсы да участки мозга? То, что поддаётся магии. А уж в магии Седна разбиралась как никто другой. И вот такая необходимость вновь настаёт: метания инквизитора казались мельтешением запертой в клетку мыши. Никакой человечности. Только заботы и необходимость утешать тревоги этого человека.

Жаль, что он ещё нужен.

– Наше будущее. Штурм Селефаиса. Великий покровитель Сиорос здесь, – казалось, он вздрогнул при упоминании его имени, – и Ихримасу в городе. Твои планы, которые ты никому не раскрываешь. Ты.
– Мои планы, – протянула она. – Наш мёртвый друг не рассказывал, что пророк обрел в Йешимале помимо своей возлюбленной сестры? Арума ничего не совершал просто так. Даже разграбление храма. – На обрамлённом плохо подстриженными волосами лице апостола отразилось удивление. – В том сундуке лежат ножны, возьми их.

Келмаур встал с кресла, откинул крышку сундука, в котором хранилась уложенная одежда, и достал лежавшие поверх кожаные ножны, укреплённые золотыми полосами и прошитые красными и черными нитями. Бережно вынул кинжал – тёмный металл с шуршанием покинул тесные замшевые объятия. Она не увидела ни капли благоговения в инквизиторе, но Седна и не ожидала, что он ощутит… жар этого оружия. Бледное синее свечение развеяло полумрак и ей показалось, что даже свист ветра снаружи утих, околдованный открывшейся мощью.

– Инхоройский клинок. – Она приблизилась к Сандро – запах пота стал ощутимым – и коснулась державшей кинжал руки в перчатке, осторожно взяла в свою ладонь. Близость, возбуждение, истома. – Созданный до первой намалийской войны и переживший как создателей, так и намали. Назар не сказал, что с его помощью мой брат нанёс поражение вели¬кому покровителю в Йешимале?
– Ихримасу?
– Нет, другому. Демиургу.
– Что делает клинок?
– Всё зависит от магии, которой ты наделен. Нелюди проецировали на клинок свои Напевы и Слова, тогда как мне хватит Образов. Он упрощает их создание. Металл создаёт их за тебя, словно сам обладает воображением, но на самом деле всё зависит от того обладаешь ли ты достойными способностями. Попробуй. Ты ведь можешь вернуть себе свой облик, а потом вновь принять чужой?

Инквизитор что-то неразборчиво прошептал и едва не выронил кинжал, когда металл по-чернел и забурлил; Седна с силой сжала его руку, пытаясь удержать. Взбухали и лопались пузыри, напоминая гноящиеся волдыри, свечение усилилось, а рукоять слабо завибрировала.

– Слишком просто.

На Седну смотрели мраморно-серые с множеством красных прожилок глаза, под которыми темнели круги. Когда он спал последний раз?

– Идеальный проводник, – кивнула она, разжав пальцы. – Любой великий магистр любого Консульта ради обретения такой вещи станет ползать вокруг наших ног и умолять, умолять, умолять! Инхорои создали тринадцать таких клинков, меняющих рукояти, форму и кочующих от владельца к владельцу. Один находится в Йешимале, один у императора, один у меня. Трудно поверить, но еще три сломаны, а остальные пропали.
– Разве могут такие вещи пропасть? Их спрятали. Или уничтожили.
– Может этому даже поспособствовали великие покровители, – пожала плечами Седна. – Неизвестно. Да и слишком поздно их искать. Знал бы ты, Филипп, скольких я убила только ради этого. А теперь смотри в чём разница между сестрой пророка и его апостолом.

Седна взяла оружие, привычно, как всякий маг, сконцентрировалась… и в обострённом мире её воображения из-под потолка пошёл снег, а мгновением спустя сверху, мед¬ленно кружась, на них посыпались настоящие снежинки. Одна такая упала на рукав, оставив мокрое пятнышко. Клинок меж тем просветлел, раскалился и помещение заиграло другими красками, словно они очутились в кузнице, где вопреки всякой логике наступила зима. Седна взмахнула рукой, и лезвие со свистом рассекло воздух. Сила! Под кожей у неё забегали мурашки.

– Так должен чувствовать себя бог! – жадно вдохнула она, словно задыхаясь. – Ты когда-нибудь хотел поиметь богиню, а, Филипп?! – Седна звонко засмеялась, вернула кинжал в ножны и, наклонившись, положила его обратно в сундук. Платье ожидаемо задралось, показав стройные ноги и всё, что выше. – Только представь! Человек, трахнувший богиню!

Она сняла камизу через голову и притянула к себе инквизитора, начав неторопливо, палец за пальцем, стягивать с одной его руки перчатку. Затем с другой. Когда дело дошло до рясы, Келмаур уже рьяно помогал ей, освобождая себя одежды. Потом он мягко повалил её на кровать и они впервые поцеловались. Пальчики Седны загуляли по груди апостола, по-ползли ниже и обхватили его естество, направив туда, где оно было нужнее всего.

Снег всё падал.

***

– Что дальше? – спросил Сандро. Снег перестал идти и они уже полчаса лежали в постели, вспотевшие и расслабленные, наслаждаясь покоем. Голова Седны покоилась у него на груди, а его палец лениво теребил её сосок. В который раз она вот так унимает волнения мужчин? – И то, что между нами… это ведь не последняя наша встреча в таких обстоятельствах?
– Когда ты сверху, а я снизу?

Они рассмеялись. Впервые за три месяца Седна расслабилась и телесная близость с Келмауром сыграла большую роль. Любовник, способный творить с плотью такие вещи… кожа ещё чесалась там, где он побывал. Если всё получится, ей даже будет его не хватать. Но жертвы неизбежны – этому учил Арума. Аксиома, которую она знала назубок.

– Я принадлежу тебе, мой Филипп, пока он мертв. Хочешь, мы будем гораздо чаще лежать вот так и рассуждать о том, что будет дальше? А потом Арума вернется и тебе придется либо уступить, либо принять бой за обладание самой желанной женщиной Ойкумены! Филипп Келмаур, апостол и инквизитор, посмевший бросить вызов пророку!

Безумие, безумие, безумие. Но что, если?..

– И бордель с клиентами уйдет в прошлое?
– Если ты хочешь. Но тогда нам может не помешать общество твоего сводного братца. Надеюсь, он не чужд экспериментам. Твои Слова, его электричество и моя ненасытность…

Сандро нахмурился. Конечно, кому из мужчин понравится такое предложение? Её иллюзорное прикрытие и без того его раздражало. Все они хотят владеть единолично, все они одинаковы. Седна поняла это давным-давно. Но её брат другой. Даже слишком. Чужак, изгой, лжепророк. Арума. Разве может одно имя быть столь всеобъемлющим? Он способен разрушить и отобрать все, чего она добилась с таким трудом. Убить всех, кто встанет на пути. Её брат и любовник. Благословление и проклятие.

– Арума, – задумчиво проговорил инквизитор, развернувшись к ней лицом. Теперь они лежали на боку, взгляд к взгляду, нисколько не смущаясь собственной наготы. – Тебя не волнует, что вы брат и сестра? Это… греховно.
– О каком грехе может идти речь? – удивилась она. – С такой властью имеет значения только то, чего мы хотим, а не человеческая мораль. Арума хочет меня, ты хочешь меня, а я хочу вас обоих.

Они ненадолго замолчали. Прекрасные мгновения.

– Через несколько часов я соберу верных людей, и мы пойдем на штурм укреплений патриарха, – ласково сказала Седна, проведя ладонью по его лицу, – убивая всех без разбору. Время для пощады прошло. Мне придётся пойти в первых рядах, и я бы хотела, чтобы ты сопровождал меня, Филипп, в облике солдата. Никто не должен знать, что мой апостол рядом. Ты позаботился о прикрытии?
– Патриарх собирает инквизиторов и всех верных ему. Мой человек придёт сказать, что я отравился и не смогу присутствовать, а в моём шатре лежит труп дезертира, которому я придал свой облик. Во время песчаной бури и в этой суете никто не озаботится проверкой.
– Значит, ты со мной?
– До самого конца.

Он наступит довольно скоро. Если, конечно, не плюнуть на клятвы и обещания. Эта мысль преследовала Седну все последние дни и с каждым часом занимала всё больше внимания.

– А что если оставить его там, где он лежит? – прошептала Седна, словно боясь быть услышанной. Она сказала это вслух? Как она вообще смогла произнести подобное?! – Аруму. Ты ведь совсем не знаешь его, Филипп. Кем он станет после тысячелетнего забытья? Спасителем?
– Символом.
– Символом? Он может принести гибель всем нам.
– Арума – только символ, каким бы могущественным он ни был. У нас армия. Священное воинство идёт в Йешималь ради того, чтобы вернуть тело пророка в лоно церкви. Если мы вернём не только тело, но и живого пророка – в руках у нас окажется весь мир. Мир, который будет получше этого.
– Арума разлучит нас. Подумай, ведь мы могли бы быть вместе. Только мы. Плевать на мир! Только мы!

Только я.

– Я не могу.
– Ну что ж, – сказала Седна и встала с кровати.

Она подняла с пола камизу и надела. Её примеру последовал Сандро, принявшийся натягивать в спешке сброшенную одежду. Снаружи доносился вой ветра, духота вновь захватила шатер и по спине Седна побежали капельки пота. Казалось, сама природа противится ожидаемому кровопролитию.

– Я присоединюсь к тебе уже на месте.

Филипп приводил маскировку в порядок, отчего кожа на его лице постоянно двигалась, напоминая рябь на воде. Миазмы нелюдского заклинания расплывались грязным пятном, напоминая о намали, родителях и брате. Внизу живота у неё опять разгорелось желание.

– И что ты намерен делать в это время?
– Нужно найти воров, готовых рискнуть жизнью ради добычи.
– Добычи?
– Кассум. У де Кара с собой кассум и мне не хотелось бы встретиться с подобной безделушкой в бою.
– Верно, – улыбнулась она. – Я бы даже могла помочь тебе: есть пара знакомых, которых можно назвать ворами. Согласись ты остаться еще ненадолго.

Он окинул её взглядом, а потом ухмыльнулся:

– Как скажешь.

    Эссер.
    [Лагерь ортодоксов, шатер Его Святешейства патриарха А’Рэля]


– Его Святейшество ждет, госпожа.

Катерина де Нель разлепила веки, неторопливо затянулась и положила скрученный лист на стол, оставив на светлом дереве кучку пепла. Болезненно-яркий свет резал глаза, отчего на них наворачивались слёзы, пересохшее горло просило воды, а приторно-сладкий аромат забивал ноздри: сизый дым поднимался с кончика догорающей самокрутки, возбуждая и кружа голову.

– Да, да… Иди.

Патриарха нельзя заставлять ждать.

Эссер проводила слугу взглядом и начала одеваться. Гардероб был до отвращения скуден, и она в очередной раз упрекнула себя, что не купила одежду, пока была в столице. Широкие бежевые штаны из тонкой ткани Катерина затянула поясным ремнем, натянула такого же цвета рубаху с рукавами по локоть, поверх надела белый жилет с множеством кармашков. Застегнуть его де Нель смогла только с третьего раза – руки предательски дрожали, а со шнуровкой она провозилась ещё дольше. Неловкими движениями завязав длинные черные волосы в хвост на затылке, Катерина тяжело вздохнула.

Покойный Симас де Борджи не так давно сказал: «Если хочешь остаться собой, девчонка, откажись от наркотиков вовсе, либо принимай их всегда». И был прав. Нужно завязывать. Усилием воли Эссер остановила руку, привычным жестом потянувшуюся за очередной самокруткой. Вместо этого она схватила бутыль с вином и сделала пару глотков. Жидкость показалась пресной, но утолила жажду и отбила странный привкус – этот опиум был не из её запасов.

– Госпожа? Вы ещё здесь?! – Вопрос подействовал отрезвляюще, как хлопок по щеке.
– Что?..

Полог распахнулся. В шатёр вошёл невысокий мужчина в пыльной одежде, и Катерина узнала в нём Карла – гонца Инквизиции и простолюдина. Смотрел он выжидающе и немного сочувствующе, чем неприятно ударил по самолюбию. Если её внешность вызывает жалость у обычного человека, каково же будет презрение Его Святейшества?

– Эта привычка вас погубит, сестра Эссер.

«Уж кто-то, а я об этом знаю, идиот».

– Я всегда могу завязать. – Катерина зашлась в приступе кашля, преследовавшего её с момента прибытия под стены города. – Ты что-то хотел?
– Послание, как всегда.
– Приятное, надеюсь?
– Не слишком, – посмел усмехнуться он. – Где-то час назад нашли тело Джоната, главного инженера, отвечавшего за осадные машины и всё, что связано со штурмом. Предупреждая следующий вопрос, госпожа, скажу, что он был заколот. Что-то острое вошло в шею и достало до позвоночника. Шатер, кстати, теперь называют Красным. – Гонец рассмеялся, но разделить его веселья де Нель не смогла. – Алебастры говорят, что остался четкий серый след, а это значит, что замешаны…
– Я знаю, что это значит.

Работа в Инквизиции может столкнуть с кем угодно и когда угодно, Катерина прекрасно это понимала. Еретики, продажные дворяне, лживые купцы, нелюди и просто сумасшедшие – всё могло попасть в поле деятельности инквизитора, но желания испытать другую сторону профессии на своей шкуре Эссер не чувствовала. Ей и без того удалось проявить себя среди интриг знатных домов, а подвиги она оставляла другим – таким, как весьма известный – даже легендарный! – отец Сандро.

– И я удивлена, что меня ещё пытаются привлечь к подобному!

Де Нель шагнула навстречу Карлу и посмотрела на него исподлобья, сверху вниз. Коллеги вымещали гнев на таких, как он, и ему ещё повезло, что именно она поставила его на место. Это послужит уроком.

– Э-э-э… приказ коннетабля де Кара, сестра Эссер. Он же обязал вас обзавестись оружием. В лагере стало опасно, особенно для женщины, пусть даже инквизитора. Нас им тоже… облагодетельствовали, правда, никто не научил пользоваться. – Действительно, на бедре гонца висели ножны с торчавшей оттуда рукоятью меча. – Коннетабль решил, что вам больше подойдет это.

Амри! Сукин сын! Он не перестанет её преследовать даже когда они оба окажутся на виселице, если, конечно, Его Святейшество потерпит поражение, что невозможно. Творец на их стороне, как и десять тысяч верных.

Карл достал из набедренной сумки и протянул ей кин¬жал в кожаных ножнах с завязками. Катерина поморщилась. Оружие она не носила принципиально – владеть им не владела, а его наличие могло лишь добавить проблем.

– Я как-нибудь сама. Проваливай.
– Как скажете, сестра Эссер, – сказал он, поклонился и поспешно вышел.

Катерина откинула занавеси вслед за гонцом и окунулась в неизменную лагерную вонь, поражаясь переменам, произошедшим с воинством, пока она валялась в опиумном забытье. Окружение сменило цвет с грязно-коричневого на песочный. Сияющий желто-оранжевый мир медленно выцветал, как вывешенная на солнце ткань – эффект наркотика все ещё сходил, – резкость пропадала, а смутные очертания предметов едва виднелись сквозь песчаную бурю. Неприятный сухой ветер трепал знамена, наполняя воздух непрестанным хлопаньем, отдававшимся головной болью, и нёс с собой пыль и зловоние.

Кто бы мог подумать, что ещё год назад она жила в Галеоте, носила платье с глубоким вы-резом и не представляла жизни вне города? Эссер фыркнула, но тут же прикрыла рот и нос ладонью, проклиная себя за забывчивость – вездесущие песчинки норовили забиться в носоглотку, словно назойливая мошкара. Возвращаться назад за платком не хотелось. Тряхнув головой, де Нель сосредоточилась на дороге и, спотыкаясь, побрела вперед, а затем и вверх по холму, туда, где стоял шатёр патриарха.

Попутно Катерина кивала знакомым, которых могла разглядеть – последние недели она провела в лагере и многое узнала как о ситуации в воинстве, так и об окружающих её лю-дях. Гвардейцы Сотни Столпов отличались неприхотливостью и простотой, коллеги тяжело шли на контакт и большую часть времени проводили за пределами лагеря, немногочисленные знакомые среди истинно-верующих отмалчивались, а маги Алебастра так и остались тайной за семью печатями.

– Сестра Эссер! – Гвардеец в чёрным сюрко поверх кольчуги протянул ей руку и помог взобраться; светловолосый солдат улыбнулся, показав ряд грязно-желтых зубов с парой прорех. – Его Святейшество вас заждался!
– Ну и как я выгляжу? – спросила Катерина, отряхиваясь.
– Прекрасно, госпожа.

«Лесть смотрит у него из дыр в зубах».

Скудная обстановка шатра – величественного снаружи – не удивляла: все привыкли к аскетичному образу жизни патриарха, поражал лишь царивший внутри холод. Изо рта пошел пар. Мороз окончательно прояснил мысли, привел в чувство, а когда появился Он – все остальное и вовсе потеряло значение. Его Святейшество вышел из темноты, окруженный белоснежным ореолом, как сияющее божество, и Катерина в почтении склонила голову. Разве он не совершенен?

– Садись, Эссер.

Она послушно пододвинула стул, села за пустой стол. Патриарх бесшумно приблизился и что-то прошептал – карие глаза блеснули аметистовым светом, но едва родившаяся тревога умерла с появлением легкой улыбки на божественном лике. Затем А’Рэль обратился к кому-то за своей спиной. Кому-то, кого она не разглядела.

«Я здесь не одна?» Ладони Катерины вспотели, а саму её объяла благоговейная дрожь. Во что её решили посвятить, к какой тайне приблизить?

– Теперь говори.
– Что здесь делает эта девчонка, Ауранг? – Безжизненный голос, который не может при-надлежать человеку. – Ты решил нарушить договор ещё до того, как мы его заключили?
– Она из Инквизиции, – ответил владыка церкви, и в его холодном тоне Эссер услышала то, чего никак не ожидала – бесстрастность. – Сестра Эссер будет отвечать за ваше бегство и сохранность жизней. Если с ней что-то случится, вы умрёте в любом случае.

Катерина нервно сглотнула. В метре от патриарха проявилась необычная фигура, высотой не уступавшая Его Святейшеству. Своей прозрачностью и дымчатостью она напоминала иллюзию, но вместе с этим Эссер поразилась детальности: виднелись очертания любого элемента одежды – вычурной, с множеством деталей и похожей на древние одеяния, какие носили колдуны. И глаза. Два больших бледно-голубых пятна с любопытством на неё уста-вившихся.

– Годный образчик человеческой породы, – оценивающе покачал головой собеседник. – Могу предположить, что узкие бёдра затруднят рождение потомства, но никакой уверенности. Неужели ты завёл любовницу среди людей? Помню, намали любили такие игры.

О чём оно? И как оно смеет насмехаться над Ним?! Далекое подобие усмешки нельзя было не заметить, а значит это просто маска, за которой кто-то прячется. Катерина нахмурилась и попыталась сфокусироваться на ауре, но не вышло. Колдун на другой стороне был силён, раз смог сотворить такое.

– Она одна из двух моих наследников.
– И ты ей доверяешь?
– Да, – кивнул патриарх, и у Эссер бешено забилось сердце. «Доверяет!» – А теперь рас-скажи ей то, что рассказал мне. Начни с главного.
– С главного? Что ж, мы сдадим Селефаис. За это вы выпустите несколько важных пер-сон в городской иерархии и две тысячи солдат, а также предоставите золото, лошадей и гарантии, что все уйдут живыми независимо от личных отношений. – Катерине показалось, что существо по ту сторону загибает пальцы. И кого оно хочет вывести из города? – Она действительно твоя наследница?

– Ты сомневаешься?
– Я давно играю в эти игры. – Фигура приблизилась, и де Нель впервые пожалела, что безоружна. – Изящное решение. Ты предоставляешь ей все полномочия?
– Да.
– Подробности ждут по прибытии, Ауранг.

Силуэт растворился в воздухе, оставив после себя только грязно-серый отпечаток ауры, потусторонний холод и недомолвки. Эссер поёжилась, тогда как А’Рэль невозмутимо сел напротив, приковав к себе взгляд. Даже сидя, подобрав полы серой рясы и слегка ссутулившись, он возвышался над ней на целую голову.

– Кто это был, Ваше Святейшество?
– Один из предателей.

«Значит, есть и другие».

– Вы действительно их отпустите?
– Почему нет, Эссер?
– Дворянство! Как…

Действительно, почему нет? В чём смысл этого похода? Обязаны ли они вырезать целый город, чтобы потом не оставить за спиной врагов или целью служит иное? Его Святейшество никогда не посвящал её – или инквизиторскую братию – в детали, а людям хватало обещанного искупления, трофеев и невероятного чувства причастности – воинство впишет себя в историю, это знали все. И никто не задумывался над истинными мотивами.

– Ты начинаешь понимать. – Голос Его Святейшества был тих, и казалось, что он рассказывает самые сокровенные секреты, какие только можно представить. – За язычниками, жрецами, предателями и политическими играми кроется настоящее зло – то, что скрывалось здесь веками, а все, кто пытается нам противостоять, лишь играют ему на руку. Именно поэтому важно взять город с наименьшими потерями.
– Но почему я?
– Ты одна из наследников, как я и говорил.
– Наследники? – перебила его де Нель и осеклась.
– Даже я могу погибнуть. – Эссер затрепетала от одной только мысли, что патриарх умрет. Разве подобное совершенство может умереть?! – Но я не хочу, чтобы со мной по-гибло и моё дело. Чтобы не говорили о сестре пророка и её апостолах – они опасны, этого нельзя отрицать. Остальное ты узнаешь в своё время.

«Так много сокрытого».

– Как скажете, Ваше Святейшество.
– И ещё. Проверь, как обстоят дела с отцом Сандро – он приближенный Седны, апостол, предатель. До меня дошла новость, что Сандро… отравился. Если нет, то помоги ему с этим. Но не рискуй. Это может быть ловушкой.

Отец Сандро? Предатель? Почему об этом стало известно только сейчас, почему инквизитор решился на подобное и почему он еще жив? Столько вопросов! Но задать их Катерина не решилась, а искать ответы было её профессией.

– Последнее, Эссер. Тебе предстоит познакомиться с магом, который может стать твоим спутником в этом деле. Если он согласится, постарайся выставить себя в хорошем свете. Этот маг важен. Можешь идти.

Де Нель поклонилась патриарху. Сердце судорожно билось от ощущения невероятной близости к совершенному, а голова кружилась от недавно выкуренного наркотика – наверное поэтому на выходе ей послышалось тихое:

– Удачи, Аэсель.

***

Снаружи Катерину встретил завывающий полумрак лагеря. Жаркий зловонный ветер заду-вал факелы, свистел в ушах, заглушая собственный голос и заставляя кричать. Когда воинство возьмет город, неплохо будет запереться в винном погребе дворца, раскупорить бутылки, наслаждаться и представлять себе, что ничего не изменилось. Восхищенная ругань отвлекла от мечтаний. Эссер встала возле светловолосого гвардейца, рассматривая с вершины холма как палатки, шатры, загоны для лошадей, повозки и всё вплоть до гори-зонта то появлялось, то исчезало в облаках пыли и песка.

– Когда де Васса предала воинство, погода была не лучше! – перекрикивая бурю, сказала она. – Может, злой рок?!
– Да просто природа решила доказать, что она сучка похлеще Маиры! – расхохотался воин, не отрываясь от созерцания разворачивающегося перед ним буйства стихии.
– Сучка, – фыркнула де Нель. «Очень опасная сучка».
– Простите за грубость, госпожа.
– Ничего. Грубость следует за мной по пятам.
– Как прошёл разговор с Его Святейшеством, госпожа?

«А как может пройти разговор с живым божеством, идиот?»

– Так, как и должен проходить разговор с Его Святейшеством. Прекрасно. Патриарх поручил мне несколько дел.

Внизу медленным бегом перемещались группки одетых в доспехи солдат – до чего неприхотливые простолюдины! Там же строились временные укрытия для лошадей. Ничто не могло помешать воинам патриарха выполнять приказы, и она готова была поклясться, что точно так же обстоят дела в лагере еретиков. Священное воинство готовилось, и только не-сведущий мог сказать, что это подготовка к штурму языческого города.

– Вы говорите так, словно между ног у вас уже… – Ухмыляющийся гвардеец повернул го-лову, пересекся взглядом с де Нель и едва не подавился. – Простите, госпожа! Забылся! Здесь не так много развлечений и я не… именем пророка, простите!

«Идиот, но идиот нужный».

– Мог попросить и я приказала бы найти тебе шлюху. – Катерина не подала виду, что это хоть как-то её задело. Переспать с божеством. Так заманчиво. – В борделе у Седены, которая с золотистыми волосами, есть пара таких, что придутся тебе по душе. Я долго путешествовала с вашим братом, чтобы понять какие опытнее, а какие страстнее.
– Что есть, то есть, госпожа! Вот только это бордель Седны, а не Седены.
– Седны? Ты уверен?
– Да так оно и есть!
– Не думаю, что в воинстве много женщин с этим именем, – пробормотала она.
– Что, госпожа?!
– Ничего.

Эссер едва не рассмеялась, но неожиданное озарение оказалось не таким простым, как ей показалось сначала: если это действительно сестра пророка – шлюха! – то она обязана была сменить имя, разве что у ней совсем нет мозгов. Или она никогда и не скрывалась? Это значит, что Его Святейшество знал про неё все последние недели или же Седна – это и есть псевдоним, а патриарх просто его упомянул? Если нет, тогда почему он не избавился от неё сразу?

«Арума её подери!»

Голова разболелась от количества возможных вероятностей, часть из которых уже канула в небытие, а часть только родилась. И снова приступ кашля…

– С вами всё в порядке, госпожа?
– Да, все нормально! – В глазах гвардейца сверкнула тревога, которую де Нель не ожидала увидеть. Его приставили как надсмотрщика? – Кстати, ты когда-нибудь слышал об инквизиторе Сандро?!
– Конечно, – помрачнел воин.
– И что о нём говорят?
– Говорят, что он тот ещё ублюдок.
– Даже по вашим меркам?
– Говорят, что он больше не с Церковью. – Солдат не прореагировал на замечание. Насколько больную тему она затронула, что даже среди Сотни Столпов её стараются не касаться? – Зачем вам это, сестра Эссер?
– Приказ.
– Его Святейшество решил выполоть сорняки, – кивнул он и с сурового лица спало идиотское выражение. – Поспрашивайте людей о Барее, госпожа, и других… мертвецах. А ещё лучше держитесь от него подальше.
– Даже так? – удивилась Катерина. – Думаешь, что у меня нет шансов против него?
– Он безумен, так говорят. Вы – нет, госпожа. А сила всегда за безумцами.
– Как его зовут по-настоящему? – Эссер надоели эти увещевания и глупые речи. Что простолюдин может знать о безумии, силе и инквизиторах? – Он ведь из Сотни Столпов.
– Я не знал его.
– А есть те, кто знает?

Гвардеец отвернулся, предоставив ей разговаривать с бурей. Де Нель пробуравила нахала взглядом, но все-таки решилась.

– Ты отведешь меня. Расскажешь все по дороге, vir. – На этот раз в голосе Катерины звенели металлические нотки и даже ветер не мог их заглушить. – Приказ Его Святейшества.
– Но я не могу оставить пост, госпожа…
– Я уже позаботилась об этом.

Мир вокруг приобрёл серый оттенок, словно она стала центром расплывающегося пятна грязи на оранжевой ткани мироздания. Солдат уже не мог этого видеть, но если колдуны или другие гвардейцы заметят, то будет худо. Катерина откашлялась и пожалела, что оставила самокрутки в шатре – опиум принёс бы успокоение, по которому она уже начала скучать.

Разговор с Его Святейшеством оказался даже не камешком – булыжником, брошенным в пруд и погнавшим волны, одна из которых и захлестнула сестру Эссер. Сама только мысль о гибели патриарха щемила ей сердце.

– Вера без дел мертва, – процитировала она Трактат, который её когда-то заставил прочитать жрец-учитель. – Пошли, у нас ещё много работы.


Сообщение отредактировал Tillien - Среда, 2012-09-12, 2:11:24
 
TillienДата: Воскресенье, 2012-09-02, 9:52:52 | Сообщение # 78
Костоправ
Группа: Проверенные
Сообщений: 3
Репутация: 1233
Статус: Offline
    Ноэми.
    [Стоянка Гвардии Скорби; допросная палата]


– Предположим я тебе поверил, – задумчиво кивнул Ваалтер, осторожно выглядывая из-за занавеси на улицу. Осмотрительность колдуна её потешала. Разве сможет этот человек остановить убийц, возьмись за неё всерьез? – Последний из намали силой крови вас поработил, превратил в тех, кем являетесь и теперь вы служите ему и двум его эмиссарам – той, которую ты назвала Сифеллой и, собственно, Азгейму Галабарту. Бывшему колдуну Алебастра, которого я когда-то даже знал и с которым не так давно встретился. Как и когда он стал эмиссаром?

Ноэми устало вздохнула. Пронзенная грудь продолжала болеть, словно клинок даже сейчас ворочался в ране и целительные способности Раста не могли унять боль. Или это часть плана? Он методично расспрашивал её почти час и она охотно всё рассказывала, не давая поводов применить на себе колдовство. В очередной раз потерев запястья, освобожденные от веревок, Ноэми ответила:

– Я спасла его под руинами Йетораля. – Здесь она не лгала. Без её помощи Азгейм или бы погиб или оказался в руках тех демонов. – Там был лишь один путь к спасению. При¬веди я к первому эмиссару человека она бы убила его, так что… мне пришлось. Иначе я не стала бы. Только не его.
– Что вас связывает? Похоть?

Как объяснить человеку? Азгейм пробудил в ней нечто запрятанное столь далеко, что и она сама об этом забыла – Ноэми, которую ещё не изменил последний из намали, разумную и любящую.

– Он… вернул мне свободу воли. Рассудок.
– Первая из гончих, обладающая собственной волей. Интересно. А зачем Аурангу пона-добился Азгейм?
– Наверное, хозяину нужные верные союзники. Он и госпожа ничего не объясняют, лишь отдают приказы. Большинству моих братьев большего и не нужно.
– Значит, ты не знаешь, что собирается делать Ауранг?

Проницательность некоторых вопросов соседствовала с глупостью других и Ноэми не могла понять к чему колдун ведет и чего желает. Его церковь обречена, это и так ясно.

– Он хочет стереть вас в порошок, – фыркнула она. Затем приложила руку к тому месту, где зачарованный меч прожег одежду и кожу, почувствовала биение сердца, которое едва не остановилось навсегда. – Я ничем не могу помочь тебе, Ваалтер, пока жив хозяин. Под-чиняйся я лишь Азгейму и мы были бы союзниками.
– Так Галабарт тоже подчиняется намали или действует сам?
– Не знаю. Но между ними кровная связь и если хозяин решит действовать вопреки его воле…

Даже сквозь завывание ветра и непрестанный шорох песка, бьющегося о шатер и спадаю-щего вниз, Ноэми услышала ржание снаружи. Кто-то прибыл на стоянку гвардии и оказался нежданным гостем. Спустя несколько минут тишины полог раздвинулся и появился солдат, который ничего не успел сказать, как его отодвинули с дороги. Появившаяся темноволосая женщина, закутанная в выцветшую зеленую мантию, казалась болезненно хрупкой. Нада-вить в нескольких местах и…

Позади гостьи показались двое мужчин в кольчугах и плащах поверх.

– Раст Ваалтер?! – Незнакомка сняла с лица пыльную повязку.
– Он самый, – поморщившись, сказал колдун. Гости не обрадовали ни его, ни Ноэми. – Кем будете вы?
– Зовите меня Дэм, – представилась она, поправляя складки одежды. – Я посланница леди де Конд, великого магистра Изумрудного Консульта, который вы не поскупились нанять. Необходимы несколько формальностей, прежде чем мы приступим к выполнению договора помощи вам или Священному воинству в вашем лице.
– И сколько вас?
– Почти сотня. М-м-м… можно называть вас Раст? Так будет удобней. – Он кивнул. – Нас почти сотня. Как вы могли заметить, наёмные маги – это дорогое удовольствие.
– Весьма и весьма.
– Поэтому мы очень обеспокоены денежными вопросами.

Ваалтер нанял продажных магов. Слухи оказались верны. Теперь у них может появиться шанс.

– Сейчас ведь ночь? – спросила Ноэми.
– Закат, моя дорогая. Хотя буря мешает рассмотреть это прекрасное зрелище, – сказала магичка. – Кстати, кем будете вы? Ваша аура весьма интересна и если вы позволите, мы могли бы…
– Сегодня ночью хозяин должен закончить приготовления и собрать всех верных ему людей, чтобы объявить о предательстве великого магистра. Так он сказал Азгейму. Может от-туда все и начнётся…
– О чём это она, Раст?
– О том, что формальности придётся отложить, – хмыкнул он. – Сколько вас прямо сей-час?
– Дюжина, – недолго думая ответила магичка. – И столько же солдат сопровождения.
– Сколько нужно времени, чтобы подтянулись остальные?
– Они ставят своё лагерь на окраине и…
– Сколько?!
– Несколько часов.
– Жаль, очень жаль, – протянул Раст. – Тогда как вы смотрите на то, чтобы отправиться со мной в гущу боя? Я, она, мои люди и дюжина ваших наёмников.

Дэм рассмеялась.

– Думаю, леди де Конд была бы довольна, узнав, что вы остались ей должны.
– Пусть так, – махнул рукой Раст. – Тогда выдвигаемся. Лагерь патриарха ждёт.

Слишком неосмотрительно. Хозяин предусмотрел все варианты. Но ведь не станет же она говорить это вслух?

    Тиалар.
    [Ставка Братства; шатер на окраине лагеря]


Когда рука в кольчужной перчатке раздвинула полог шатра, а воздух наполнился терпким запахом душистых трав и бальзамов, великий покровитель позволил себе улыбнуться: скучное общество магистра утомляло, и он с нетерпением ждал прибытия аль-Веррисия. Привязаться к человеку – даже до перерождения Тиалар подумал бы, что это невообразимая глупость, но как быстро меняются времена!

Едва Назар с зачарованным мечом на поясе переступил порог, выжженная на столе руна вспыхнула и задымилась – Образ Связывания, нетипичный и весьма сложный, на доработку которого потрачено три года и который того стоил. Каждое действие порождает равное ему по силе противодействие.

Контрмагия.

– Назар! – Они пожали друг другу руки. – Давно не виделись.
– Давно, – кивнул Знаменосец, садясь на свободный стул.

Со смуглого лица не сходило угрюмое выражение, пальцы нервно поглаживали поредевшие усы, а карие глаза беспокойно смотрели то на него, то на великого магистра. Назар ибн Кибир аль-Веррисий, потрепанный, но все ещё живой, что ты мог узнать? В кольчуге, меж сплющенных звеньев, виднелась дырка, проделанная арбалетным болтом. Что измени¬лось? Тайны, сплошные тайны.

– Погода решила нас покарать, – сказал Назар, словно прочитал мысли.
– Неудивительно, – хмыкнул Ролланд, осушив кубок с вином.
– Буря застала меня в пути. Лагерь погрузился в хаос, но солдат все равно стягивают к ставке патриарха и укреплениям вокруг. Сражение вот-вот начнется.
– Все идет как должно.
– Как должно?! Ничто не идет как должно!
– Тише, тише.

Тиалар успокаивающе махнул рукой. Столько беспокойства! Почему он не может просто до-вериться? Погода – игрушка и она на нашей стороне, просто ты этого не знаешь.

– Хочу еще раз поблагодарить за тело, которое ты мне предоставил, Назар. Тощий послушник – не самый лучший вариант, но без него ничего бы не получилось. Священное воинство во главе с новым великим магистром должно будет благодарить тебя за оказанную помощь! Быть может, ты сам окажешься этим магистром. Наемник, выбившийся в самые верха!
– Значит, даже самоназванному спасителю требуется помощь таких, как мы, Назар?

Де Роэм вызывающе ухмыльнулся. На что он надеется? Зачем портить момент и судорожно дергаться, когда ещё успеешь поболтаться в петле? Это попросту не¬вежливо.

– Ты не знаком с Ричардом де Стэром?
– Спаситель? – Брови аль-Веррисия угрожающе насупились. – Что это значит?

Тиалар забарабанил пальцами по столу – он больше не улыбался. Усталость навалилась снежным комом и погребла под собой хорошее настроение.

Почему всегда нужно всё портить?

У всех есть пример добродетели, который они смогут принимать или отрицать и для него таковым стал ибн Кибир. Человек, которого он спас по настоянию тех, кому приходи¬лось подчиняться, и который по¬мог ему уже по собственной воле. За последние пять сотен лет таким человеком была ещё только аль-Селифа. Но всё имеет предел!

– Не забывайся, – наконец сказал Тиалар. – Считай, что я расплачиваюсь за ту услугу, которую тебе оказали наши общие знакомые. Те глупцы снаружи должны объединиться, чтобы победить Ихримасу и его шавок. И если придется кем-то по¬жертвовать… ну что ж, такова цена.
– Жертвуют не тобой.
– Ролланд, здесь решаю я и вы ничего не можете с этим поделать. На стороне Седны, не считая фанатиков, два самозванца-апостола и магия, равная по силе моей. У Ауранга поло-вина людей в лагере, десять тысяч пресмыкающихся перед ним тварей и тысячелетний опыт полководца. Чью сторону я должен был выбрать, скажи мне?
– Не сторону намали.

Тиалар пропустил слова де Роэма мимо ушей. Чего только люди не делают в порыве отчаяния? Бессмысленная возня.

– Стоит только устранить… угрозу в лице сестры пророка и нашего великого магистра, как Ауранг одержит верх. Победа! Разве не это тебе нужно, Назар? Разве не этого от нас ждут?
– Ты поставил на Ауранга, – сказал аль-Веррисий с укором. Ноэми успела ему что-то рассказать, но что?
– Я старше всех, кого ты знаешь и я знаю, что делаю! – Тиалар покачал головой. – Да и кто мог мне помешать? Ты? Ты знал на что подписался еще когда поднимался на вершину вместе с пророком и видел, что он делает ради сестры. Без жертв никогда не обходи¬лось. Загубленные жизни, кровь невинных, потерянная честь – всё как всегда.

Почему они не могут понять? Жертвовать приходится всегда. Непреложный закон, который никогда не был тайной. Аксиома, выведенная кровью убитых в каждой войне, каждом поединке и каждой интриге. Стержень на котором все держится. Исток. Даже гребаный Арума ему следовал, когда убивал неугодных.

– А Братство? За ними стоишь ты?
– Я лишь повернул усилия аристократии в нужную сторону.
– Для себя.
– Для нас! – рявкнул Тиалар
– У всех здесь своя выгода, кроме меня, – проговорил Ролланд.

Может не утруждать себя и принести его голову патриарху прямо сейчас?

– Вот как всё будет: воинство возьмет город штурмом, порядок будет восстановлен, Назар вернет себе тело, а голова великого магистра окажется на пике для укрепления будущего воссоединения. Все довольны.
– Если победит Ауранг, – рассмеялся де Роэм. – Я видел этого ублюдка и могу сказать, что ничего человеческого в нём нет! Старый мир рухнет, если дать этому нелюдю слишком много власти! Именно её он и добивался.
– Остается Седна. Шлюха, озабоченная братом и использующая всех как инструмент с помощью которого можно вернуть к жизни пророка! Плевать она хо¬тела на мир, порядки и великих покровителей! А её брат и при жизни не отличался милосердием или воспеваемыми тобой человеческими качествами! Сукин сын сбросил меня со скалы!
– Есть и другие, – вставил своё слово аль-Веррисий.
– Я, например, – сказал великий магистр.

На этот раз рассмеялся Тиалар.

– Время компромиссов прошло. – Его никогда и не было. – К утру всё разрешится, а пока давайте насладимся спокойствием. Песчаная буря в самом разгаре, но здесь она нас не тронет.
– А когда ты хотел нанести визит… им, Тиалар? – осторожно спросил наёмник. Что он задумал? – После того, как всё закончится?
– Хочешь отправиться сейчас?
– Почему нет?
– Одно дело побывать в Стигии под протекцией хозяев, другое – ворваться в их мир с помощью людской магии и наглости. – То, что нужно. – Это слишком опасно.
– Но…
– Но я не против, – пожал плечами Тиалар. – Ролланд?
– Не вмешивайте меня и в это, – буркнул де Роэм.
– Тебе не помешает прогуляться по местам, которые скоро станут твоим новым домом.

Тиалар не стал дожидаться ответа и сосредоточился на интерьере, совмещая реальный мир с возникшими в голове образами: давно забытая магия вихрем во¬рвалась в шатер, превращая ауры в смазанные белые пятна, унося привычное окружение куда-то вверх, замещая его пустотой. Темной и пугающей даже вели¬кого покровителя.

Так близко к запретному.

Так близко к родному.

Тиалару послышался вой, раздающийся будто из-за невидимой стены. Что-то не так. Что-то выбилось из привычного ритуала.

– Ты мог бы предупредить, – знакомый голос Назара привел в чувство, словно окатил холодной водой. Странное ощущение безысходности сгинуло, оставив в недоумении.

Затем пустота сменилась мрачным городским пейзажем и он озаботился насущными проблемами. Прямо на их пути стояла чернокаменная башня, вершина которой терялась в свинцовых облаках. Под ногами, как расстилающийся ковёр, появлялась мостовая из того же камня, ведущая к дверям башни. Тишина и никого вокруг. Стигия. Мир никогда не знавший ветра. Царство мертвых. И не совсем мертвых.

– В прошлый раз всё было иначе.
– В прошлый раз тебе воткнули кинжал в грудь.
– Для кого-то это вообще первый раз. И лучше бы сюда не возвращаться.
– Ну что ж, друзья, – усмехнулся Тиалар, – желаю приятно провести время. Я вернусь за вами, когда от Истинной Церкви останется только воспоминание. И постарайтесь никуда не заходить. За закрытыми дверями – тайны, которые не стоит знать даже мне.

За доли секунды он провернул все в обратном порядке и прежде чем они успели осмыслить сказанное, Тиалар уже смотрел на воцарившийся в шатре беспорядок: следы колдовства медленно оседали на пол, рассеивались в пыли и обломках мебели. Он никогда не считал себя педантом, но хаос раздражал и мешал сосредоточиться. Да и следовало оставить не-приятный подарок тому, кому повезет вернуться раньше срока.

В облике сира Ричарда де Стэра Тиалар покинул шатер. Песчаная буря – его величественное творение, закрывшее солнце – и не думала утихать. Дань временам, когда магией сдвигали горы и взрывали целые флоты. Когда ей не боялись пользоваться. Жаль, что все это ушло. Но и сам он скоро покинет этот мирок.

Подбежавший солдат, скрывавший лицо под полосатым шемагом – платком-шарфом, защищавшем от песка и пыли – отвлек от размышлений. Неподалеку, возле оседланных лошадей, переговаривались нанятые аристократией наемники. Братство готовилось явить себя миру в первый и последний раз.

Тиалар улыбнулся. Какую услугу он оказывает миру, отправляя этот сброд на бойню?

Большую, очень большую.

– Люди готовы?! – рявкнул де Стэр. Солдат утвердительно закивал. – Пришло время выполнять обещания! Пусть ещё раз проверят арбалеты и шары с пулвисом! И оставьте здесь кого-нибудь! Наши гости не должны покинуть шатёр до моего возвращения.

    Эрзаль.
    [Нейтральная территория близ первой осадной башни]


Мы будем вместе над рекой
Река, река, небесная дорога,
Итак, до встречи, братья, над рекой,
Что пролегла у трона Бога.


– Твоё? – спросил Ло.
– Хочешь сказать, что ты не слышал её в церкви?
– Мы с сестрой не ходили на проповеди. Она больше любила поэмы.

Сестра.

Джоанна.

Неприятные воспоминания сдавили грудь. Сколько прошло? Три месяца? А он все ещё помнил казнь в мельчайших деталях, словно она была только вчера. Вот её ведут на помост, вот надевают петлю на шею, вот произносит речь патриарх…

Лучше не думать.

Эрзаль окинул взглядом громаду осадной башни, чей деревянный корпус уходил на два десятка метров вверх и виднелся даже сквозь пелену песка и пыли. Вершина человеческой инженерной мысли, которую потащат к стенам простолюдины и колдовство. Ещё две таких стояли дальше, а последняя только строились. Джоанна была бы рада их видеть. Ло повернулся к собеседнику. Они стояли под сияющим куполом – пятачком спокойствия и тишины в бес¬крайнем оранжевом море, созданном магами для защиты палаток поселившихся здесь инженеров с их чертежами, и буря им не грозила. Амри де Кар с мечом-бастардом на поясе, как и он сам одетый в потертый гамбезон, не разделил его восторгов.

– Зря. – В серо-зелёных глазах командующего бурлило беспокойство, которого Эрзаль там никогда раньше не видел и которое не на шутку его встревожило. Что может беспокоить нелюдя? Что-то очень, очень важное. – Я никогда не таился перед тобой, Ло. Ты знаешь, что я и на что способен. – Он кивнул. – Этот стих пробудил меня, заставил задуматься: что ждет такого как я после смерти. Ты когда-нибудь рассуждал об этом?
– Нет, – солгал Эрзаль.
– Зря.

Его сестра убита. Его покровитель оказался последним из намали. Его Церковь отвернулась от него. Его мир мертв. Конечно, он думал о смерти и том, что после, но все мысли упирались в насаженную на пику голову Джоанны. Короткие черные волосы залиты смолой, стекающей вниз и скрывающей самые красивые в мире глаза, теперь стеклянные и мертвые. Прошло уже три месяца, а каждое воспоминание всё ещё бросает в дрожь. Но что он мог сделать? Что он мог сделать?!

– Не человек. Не намали. Никто. Второй пробудившийся гончий, но у девчонки хотя бы есть её колдун. А у меня? – Де Кар сплюнул. – Ничего.

Мрачный настрой был одной из вещей, которые их свели. Религиозный фанатизм, предательства и интриги стояли у Эрзаля поперек горла и также открестившийся от них Амри оказался весьма интересной компанией.

– Слышал, ты подбиваешь клинья под сестру Эссер.
– Де Нель, – подтвердил первый из гончих. – Я и в бытность генералом не умел обращаться с женщинами, что уж говорить о нынешних временах. Да и зачем я ей? У неё есть Его Святейшество, расследования, наркотики.
– Ну и что тебя в ней привлекло?
– Беспощадность, – пожал он плечами.
– Таких здесь много.
– К тому же грудь у ней что надо.

Эрзаль хмыкнул, смахнул капли пота со лба. Духота казалась неизбежным злом, но он всё равно возблагодарил Творца, что оказался здесь, а не снаружи – ветер там только крепчал, угрожая повалить хлипкие постройки. Если бы не таинственное отравление инквизитора, хотевшего о чём-то с ним поговорить, Ло мог оказаться в гораздо худших условиях. Или сразу в объятиях сестры. Вряд ли Сандро хотел поговорить о погоде.

– Всё-таки мы похожи, – бросил де Кар, перестав разглядывать плотную завесу пыли, ставшую для воинства небом на эту ночь. – У нас нет ничего, за что следует держаться. Абсолютная свобода. Абсолютная пустота. У прошлого меня почти не было своих мыслей – только имитация, но как это делало мир проще! Никаких рассуждений, никаких забот.
– Жалеешь, что разум вернулся?
– Немного. Да и каков смысл жалеть о чём-то, чего не можешь изменить? – удивился он. – Занятие для слабаков.
– Многие живут без цели. И весьма неплохо. – Ло едва не рассмеялся над собственными словами. Многие, но не они. – К тому же патриарх…
– Патриарх. Разве творения должны делать творца смыслом существования? Это так, пока они безвольны, как мои собратья. Но разве люди делают бога собственным абсолютом? – Нелюдь глухо рассмеялся. – Нет! Они заняты чем угодно, кроме самопознания или раболепного поклонения. Власть, интриги, любовь, насилие… особенно насилие. Пожалуй, ему можно посвятить оставшуюся жизнь, ты так не считаешь?

Он не ответил.

– Твоя сестра, – кивнул де Кар. – Великий ублюдок убил её и с этим ничего не поделаешь. Живи дальше, Ло, вкушай удовольствий, пока можешь. С ней ты ещё точно встретишься. Ты ведь человек, а не выродок вроде меня.
– С Джоанной я встречусь даже раньше, – буркнул Эрзаль, но Амри не обратил внимания.
– И ты мог бы отомстить. Это отгонит ненужные мысли.
– Мщение подождет.

Но недолго. Пальцы сами сжались в кулаки. Сначала – обещание, а потом… Его глазам предстал великий магистр Ролланд де Роэм. Живой, дышащий, планирующий. Это ему должны были отрубить голову, не Джоанне! И он её отрубит! Разрубит эту шею в четыре, нет, пять ударов! А следующим будет Ауранг. Уж он найдет способ убить нелюдя.

– Насилие наполнит мою жизнь, как вино – сосуд. И когда я встану над небесной рекой, мне будет за что держать ответ, – размышлял командующий. – Даже если мои руки будут по локоть в…
– Милорд де Кар?

Под купол вбежал мужчина в запыленной одежде. Он напоминал выбравшегося из пустыни путника или причудливый мираж, тяжело дышащий и грязно ругающийся. Гонец инквизиции стянул капюшон, стряхнул с волос и потрепанной куртки песок, а затем поклонился. Вид у него был усталый. Амри снял с пояска и протянул ему бурдюк с вином.

– Ну, так что она сказала, Карл? – первым делом спросил гончий.
– По поводу… – посыльный прильнул к горлышку и по подбородку потекли красные ручейки, смешивающиеся с грязью, – расследования или…
– Кинжал.
– Вернула. Сказала, что как-нибудь сама, – сконфуженно передал Карл и отдал бурдюк. – Едва не отправила меня к праотцам, когда я рассказал про расследование, сослалась на приказ патриарха. Кажется, от наркотиков голова у нее не работает как надо.
– Крепость оказалась неприступна? – ухмыльнулся Эрзаль.
– Если переживу эту ночь, отправлюсь на штурм сам. Можешь идти, Карл. Оружие оставь себе, считай подарком за услугу.
– Спасибо, милорд.

Гонец исчез также быстро, как и появился.

– Что думаешь о штурме, Ло? Штурме города, а не…
– Думаю, что город обречен. За стенами не хватит людей, чтобы отбить атаку даже поре¬девшего воинства и колдунов Алебастра. Осадные башни готовы, лестницы, катапульты и требушеты тоже. К тому же ходят слухи, что к нам присоединятся и наемные маги. У язычников нет ни шанса покинуть Селефаис живыми. Но потери будут огромными. Это не Веррис.
– Изумрудный Консульт, – протянул де Кар. – Слышал. Говорят, что это идея одного из апостолов. Никогда бы не подумал, что у Истинной Церкви столько денег.
– Сомневаюсь, что это деньги Церкви.
– Чьи тогда? Патриарха? Вряд ли. Великого…
– Великого магистра. И не только. Истинная Церковь должна многим.
– Не убей пророка намали, это сделали бы кредиторы, – рассмеялся командующий. – Шутка, которую мне рассказал один знакомый. Все-таки эта ночь станет началом чего-то большего, ты так не считаешь? Хотел бы я увидеть, что случится после.
– Увидишь, – кивнул Эрзаль. – Тебе не пора на ваш сбор, де Кар?
– И правда. Пора. – Они крепко пожали друг другу руки. – И для тебя, Ло, не коннетабль де Кар, а генерал Бреоган. Будь здоров.
– И ты.

Командующий Амри де Кар – генерал Бреоган – ловкими движениями намотал на голову полосатый шемаг и вышел навстречу бури – Эрзаль различил яростный вой ветра, проникший сквозь купол, когда уходил нелюдь. За первым из гончих, прикрывающим лицо рукой и твердой походкой направившегося в сторону ставки патриарха А’Рэля – покрались несколько фигур, которых он не смог различить.

Убийцы? Воры?

Ему не было до этого дела – в ближайшие часы и без того предстояло совершить слишком много важных…

– Предательств, – неожиданно закончила за него фигура, ловко юркнувшая под магический купол и вставшая рядом.
– Что он бы сказал о таком?
– Ничего хорошего. И тебя, Эрзаль, это не должно волновать.
– Тебе не опасно здесь находиться?

Женщина рассмеялась. Он видел её без всех этих грязных тряпок, скрывающих подлинную внешность и радовался, что она не решилась их снять – отвратительное создание даже для колдуна. Джоанна убила бы её, только увидев.

– Вряд ли кому-то есть до меня дело, когда все пытаются угомонить это. – Магичка подняла большой палец вверх. – Кто-то выложил на стол неплохую карту.
– Буря…
– Нерукотворна, – кивнула она. – Но я здесь не для того, чтобы разъяснять тебе основы колдовства. Время пришло. Держись поблизости от сестры пророка, Эрзаль, и сделай то, что должен. Тогда он выполнит обещание.

Эрзаль Ло, Меч Пророка, мрачно её оглядел.

– Все будет так, как мы договаривались.


Сообщение отредактировал Tillien - Воскресенье, 2012-09-02, 9:58:56
 
TillienДата: Воскресенье, 2012-09-02, 9:53:46 | Сообщение # 79
Костоправ
Группа: Проверенные
Сообщений: 3
Репутация: 1233
Статус: Offline
    Священное воинство. Нет мира нечестивым.
    [11-ое июня, полночь]
    Воздух полнится песком и солдатскими мольбами. Тысячи пехотинцев строятся в колонны, ища благословления в битве, готовые как штурмовать импровизированные укрепления, так и защищать их. В походе они обрели веру, приблизились к некогда далекому и священному, стали частью грядущих великих изменений и теперь – любой из них будет сражаться до последней капли крови. Когда сталкиваются религии, даже природа ничего не может поделать.


    Эссер.
    [Шатер собраний]


«Будущее начинается с намерений».

Катерина ступила в шатёр, подталкиваемая дюжиной едва знакомых коллег, стараясь не наступить на ноги тем, кто имел отношение к религиозным верхам и просвещенному дворянству: церковной гвардии, командующим союзными войсками, а также подчиненным им феодалам – всего двум десяткам людей. Плотной настороженной толпой они прошествовали к овальному столу, ореховым левиафаном возвышавшемуся среди ковров и стульев, за которым расположились десять самых важных персон, тогда как остальные тенями встали позади.

Эссер оказалась за спиной де Кара.

Его Святейшество впервые собрал всех, а этот сукин сын не удосужился сменить свою вонючую толстую куртку на что-то более подобающее! Как он смеет проявлять подобное не-уважение к тому, кто несоизмеримо выше их?!

Пока зажигали свечи, тишина уступила место напряженным перешептываниям. Прославленные инквизиторы ничем не отличались от выхолощенного светского общества, льстивого и ядовитого. Того, к которому она привыкла и в котором варилась последние годы. Амри повернулся к ней, его серо-зеленые глаза лукаво прищурились, а испещренное шрамами лицо осветилось улыбкой. Командующий был не лишен обаяния, странной животной сексуальности и раньше она бы не устояла. Раньше.

– А, сестра Эссер! – Хрипловатый бас коннетабля отвлек её от размышлений. – Не про-тив, если я буду называть тебя просто Катериной?

Осведомленность Амри неприятно поражала, как и отсутствие привычного холодного ореола, вызывавшего у де Нель трепет. Близость Слёз Бога всегда соседствовала с головокружением и желанием оказаться подальше от этой колдовской загадки.

– Не против. – Уголки её губ растянулись в жалком подобии улыбки. – Кажется, ты не взял с собой кассум, Амри. Поразительное отступление от собственных привычек.
– Необходимость, – пожал он плечами, пропустив колкость мимо ушей.

Что-то случилось, она нутром чуяла. Что-то неприятное, что можно использовать потом. Ни-когда не знаешь, как все обернется. Патриарх бы одобрил ход её мыслей.

– Гонец передал, что ты не приняла кинжал, Катерина.
– Карл?

«Ему нужно преподать ещё один урок».

– Я ведь сказала, что не терплю оружия.
– Я мог бы устроить пару тренировок, – плотоядно осклабился де Кар. – Научить паре приемов, помочь сблизиться…
– Никакого оружия, прошу.
– Очень жаль. Может я смогу предложить что-нибудь другое?

«Докучай своими намеками кому-нибудь другому, идиот».

Снаружи засвистел разъяренный пустынный ветер, и Катерина мысленно выругалась, представив, как ей с немногочисленной свитой придется брести по запорошенному песком лагерю. Гвардейца она отпустила, предварительно заставив обо всем забыть.

«Или же…»

– Ты можешь предоставить мне солдат. – Эссер слегка наклонилась вперед. Жаль, что погода не позволила надеть платье с декольте: тогда бы он точно проникся её предложением, а она пошла бы на небольшие уступки. – Они-то умеют обращаться с оружием.
– Солдат? – его брови поползли вверх. – Ты взялась за расследование гибели инженера?
– Конечно, нет. – Кому он нужен теперь, этот инженер? Всего лишь простолюдин. – Его Святейшество приказал мне проведать инквизитора Сандро. В его шатре был только похожий на него труп, но вы знаете, какие ходят слухи об этом чудовище.
– Наслышан, – кивнул коннетабль. – К патриарху прибыл гонец, который рассказал о плачевном состоянии отца Сандро.
– Гонец? Неплохо было бы…
– Этим уже занялись.

Бездыханное тело Келмаура – среди Сотни Столпов отыскались те, кто знает настоящее имя и фамилию Сандро и, как оказалось, за маской легендарного инквизитора скрывался очередной безродный – действительно нашлось, но обстоятельства его гибели вызывали сомнения. Татуированная голова опутана знакомыми серыми щупальцами, и она не смогла понять: след ли это ауры или кто-то колдовством изменил трупу внешность? Других отличи-тельных черт Катерина не знала, так что проверить тело на их наличие не получилось – скорее всего, Сандро жив и оказался не так прост, как следовало ожидать.

– Учитывая опасности за порогом этого шатра, я мог бы одолжить пару людей, но тебе придется отчитываться лично передо мной.
– И что это значит? – Что имеет в виду этот ублюдок?! – Ты ставишь себя выше нашего патриарха?
– Я всего лишь несу ответственность за солдат. Да и вряд ли у тебя хватит времени на розыски, а уже завтра воинству будет плевать на очередного погибшего. Но вот обеспечить твою безопасность они могут.
– И что ты предлагаешь?
– Предлагаю оставить это дело и приятно провести время в моей кровати, пока ещё не поздно, – ухмыльнулся де Кар.

Эссер испепелила бы его взглядом, но полог шатра откинул Его Святейшество патриарх Священного воинства А’Рэль Благословленный, и всё прочее забылось, как страшный сон. Разговоры затихли. Владыка церкви прошествовал мимо них вместе с двумя гвардейцами и все склонили голову в почтении. Высокий, широкоплечий, на лысо выбритый, одетый в скромную рясу, одновременно чуждый и невероятно притягательный – совершенство, ходящее среди людей.

Патриарх встал во главе стола, закованные в доспехи гвардейцы в полукруглых шлемах – по обе стороны от него. Под забралами были видны бегающие глазки, внимательно следившие за происходящим. Зачем ему гвардия здесь? Его Святейшество молча оглядел со-бравшихся. Де Нель затаила дыхание, когда проницательный взгляд задержался на ней. Затем он заговорил:

– Вижу, что присутствуют почти все, кого я хотел видеть. Прискорбно, что не все инквизиторы смогли прийти, а колдуны даже не соизволили прислать гонцов. Но все это потом. В эту ночь – в эту бурю! – мы впервые собрались не только для того, чтобы обсудить положение Священного воинства, но и чтобы выбрать собственную судьбу. Брат Далиил?

Гвардеец протянул господину пустой серебряный кубок, взятый с лежавшего на столе под-носа. Графинов с вином нигде не было видно, а Его Святейшество никогда раньше не пил в окружении приближенных. Надвигалось нечто необычное.

– Благодарю, – сказал он. – А теперь, кто из вас помнит, с чего все началось?!

Голос громкий и глубокий, как океанские бездны, затмил вой бури, заглушил посторонние звуки, отрезал собравшихся от мира снаружи. Люди в благоговении молчали, и никто не смел перебивать А’Рэля Благословленного. Какую власть он имеет над ними? Какую власть он имеет над ней?

– Год назад я оставил облачение кардинала по решению коллегии и был возвышен вами до патриарха! Год назад зародилась идея Священного похода! Презрев могущество нечестивцев, мы – все мы! – повели в битву десятки тысяч верных, чтобы вернуть тело пророка праведным и восстановить справедливость! – Он на мгновение замолчал и продолжил уже тише: – Уже тогда некоторые из вас знали, кто я на самом деле.

Его глаза засияли, как два маленьких аметистовых солнца и сквозь морок человеческого обличья проступило нечто… древнее, древнее и возвышенное. Ей не казалось! Кто-то шумно выдохнул, кто-то зашуршал складками одежды – потянулся к оружию, кто-то замер от неожиданности. Откровенно скучал только де Кар.

Разве вы не видите, кто он?!

– Колдун!
– Господин!..
– Сестра Торре! – улыбнулся патриарх, и лицо его напомнило оскаленный череп, внутри которого билось фиолетовое пламя. Женщина в нерешительности замерла. Эссер как-то встречала её в Галеоте и ничего примечательного в этой безродной южанке не нашла. – Что ты сделала, когда я раскрылся перед тобой, поведал божественное откровение?
– Я… напала на вас, господин.
– Ты попыталась убить меня – и не только ты, сестра, но никто тебя не винит. Я вернулся в Ойкумену, пылая ненавистью, и думал лишь об отмщении, пока не встретил вас, наследников давно отринутого и забытого прошлого. Ты, сестра Торре, ты, брат Зигмус, и ты, сестра Эссер. Все вы! – Горящим взглядом он обвел собравшихся. – Во многих из вас течет древняя кровь, которой нет цены в эти времена. И я вновь говорю: мы здесь, чтобы выбрать собственные судьбы!

Катерина не могла и мечтать о подобном. Будущее создавалось у неё на глазах, и она принимала в этом участие. Она и…

– Решите, готовы ли вы пойти за последним из намали?! Нелюдем, напомнившем вам о предназначении людского рода?! Нелюдем, принесшим божественное откровением вашим собратьям?! Нелюдем, способным дать вам ещё большее величие?! Нелюдем, начавшим Священный поход во славу Творца?! Deus Vult! Готовы ли вы?!

Де Нель – она могла поклясться, что и остальные тоже – обомлела, когда загорелая кожа Его Святейшества начала трескаться и обрывками падать на ковер и стол, словно змеиная чешуя, а под ней заблестело нечто темное. Воздух вокруг заметно выросшего патриарха посерел, будто его накрыло пыльным облаком. Колдовство, несравнимое с её жалкими силами.

Намали.

– Готовы! – закричала Эссер, но голос её потонул в одобрительном реве. Молчали со-всем немногие, включая де Кара. Нечестивцы! – Готовы! Готовы!
– Ваша кровь взывает ко мне!
– Взывает! Взывает! – Эхом вторила толпа в гипнотическом порыве.

С порезанного запястья совершенства – когда он успел? – в кубок полилась темно-красная кровь, а когда сосуд наполнился до краев – патриарх передал его первому, возжелавшему приблизиться к подлинному великолепию и подняться на другую сторону бытия. Кто-то одернул Катерину и, обернувшись, она встретилась глазами с Амри де Каром, посмотрев на сидящего сверху вниз.

– Не советую, Эссер, – прошептал он. Необычная участливость со стороны коннетабля, приближенного к Его Святейшеству. – Ты еще поблагодаришь меня, если откажешься от этого дара.
– Разве ты не видишь?! Он же…
– Нет.
– Да как ты смеешь! – Она размахнулась, чтобы ударить его, но он неожиданно быстро перехватил руку и сжал с такой силой, что затрещали кости. – Отпусти меня!

Все повернулись к ним.

– Отпусти, – донеслись до них слова патриарха и ублюдок повиновался. – Катерина де Нель или сестра Эссер, как называют тебя остальные. Подойди. Ты окажешься первой, кто вкусит моего наследия и получит истинное имя из моих уст и имя это будет: Аэсель.
– Аэсель! – раздалось повсюду. – Аэсель!
– Подойди. Или откажись.

Ладони гвардейцев легли на рукояти мечей, и это стало последним доводом, какой только можно было привести. Она прошла вперед под сдавленное молчание командующих войсками южных королевств, под любопытными взглядами церковников, под тяжелым взором де Кара, а когда её кумир протянул порезанную руку – припала к ране, губами почувствовала странную влажность его кожи и принялась глотать теплое солоноватое будущее, которого желала.

Пока её не накрыла тьма.

Десять минут спустя в шатре остались только патриарх, коннетабль и мужчина, с ног до головы закутанный в одежду, которого она видела впервые. Голова Катерины шла кругом, словно она выкурила самокрутку с опиумом и запила её штофом самого крепкого вина, которое только можно найти в погребах Галеота. Мысли путались, незнакомые смыслы колдовских слов вертелись на отнявшемся языке, а Эссер могла только смотреть.

– Встреча, Азгейм?

Равнодушие в голосе пророка жутко контрастировало с пламенем его недавних речей. Может ли божество быть таким отчужденным? Таким переменчивым? Таким… разным?

– Все закончилось относительно мирно, – пожал плечами тот. – Часть людей мы потеряли во время первого столкновения, остальных – когда возвращались в лагерь. Напали солдаты в дорогих черных латах, судя по всему, чья-то недавно сформированная гвардия. Кажется, все затевалось для того, чтобы похитить Ноэми или другую гончую.

Эссер не пришлось затрачивать усилия: светлая аура кремового оттенка, перечеркнутая бесчисленными линиями и полосами, выдала в незнакомце мага. Его Святейшество дого-ворился с Алебастрами? Колдун коротко посмотрел на неё – две светящиеся фиолетовые точки вместо глаз – и продолжил катать меж пальцев руки два металлических шарика. Та-кой же, как патриарх. Такой же, как она? Нет, слабее.

– Ноэми?
– Первая вспомнившая, хозяин, – уточнил де Кар.

Амри де Кар! Сукин сын все это время был…

– Приемлемые потери. Что-то еще, Азгейм?
– Апостолы беспокоились о так называемом Братстве.
– Всего лишь дворяне, – объяснил он, – нанявшие наёмников в обход императора и его серебряников, и попавшие в сети великого покровителя. Ими мы займемся после Седны. А теперь настало время познакомить тебя с сестрой Эссер, которой ты составишь компанию по пути в Селефаис. Предатель в городе должен будет открыть одни из ворот и вы за этим проследите.
– Ну что ж. Азгейм Галабарт, рад знакомству.
– Кх-кх…
– Узнаете друг о друге по пути. Азгейм, у тебя два часа, чтобы собрать все необходимое. К тому времени я пришлю гонца, который выведет вас из лагеря, а также передаст тебе склянку. В ней будет моя кровь. Считай это вознаграждением за недолгую службу здесь. Принимать его или нет – решать тебе. Истинное имя ты получишь лишь после возвраще-ния.
– Имя?
– Сестра Эссер расскажет тебе о нём. Это все.

Колдун оставил их без лишних слов. Прежде чем они уедут, нужно будет расспросить о нём Карла и любого, кто может знать хоть что-то. Его Святейшество мог довериться не тому че-ловеку, если он вообще ещё человек.

– Первый.
– Да, хозяин?
– Узнай, прибыли ли ружья. Если Сифелла не подвела, вооружи ими лучших стрелков и покажи как пользоваться. Затем приготовь мои доспехи и меч. А теперь оставь нас.

Коннетабль покинул шатер вслед за магом, Катерина успела поймать лишь его насторожен-ный взгляд. Патриарх принял привычный облик и теперь пожирал её глазами. Равнодушие сменилось страстью. Так заманчиво, вспомнила она свои мысли. Так заманчиво.

– Аэсель. – Если имена имеют вкус, то это отдает горчинкой. – За кого ты принимаешь меня, моя дорогая Аэсель? Кого видишь во мне? Божество? Пророка?
– С-совершенство, – промычала она. Не самый лучший момент, чтобы делиться сокро-венным, но выхода не было. – С-само с-совершенство.
– Чем я так впечатлил тебя?
– Всегда ч-чувствовала… что вы не можете быть обычным человеком, – выговорила она.

Он рассмеялся.

– И была права, Аэсель. Жаль, что другие не смогли разглядеть того же.
– Ч-что?
– В тебе не должно остаться иллюзий. Ты ведь не думала, что большинству сидевших здесь людей есть дело до религии?
– Н-но…
– Все, что ты видела – фарс, нужный, чтобы впечатлить отдельных людей и заставить их выпить мою кровь. – Эссер встала со стула, тяжело оперлась на стол, а Его Святейшество её поддержал, не дав упасть обратно. – Все божественное откровение – это вопрос: «Сколько золота и власти тебе нужно, чтобы ты пошел за мной, человек?» Не так уж и много. Разве мог я стать патриархом без поддержки большинства: кардиналов, жрецов, гвардии, некоторых купцов и влиятельных дворян? Если низы воинства тешат себя искуп-лением, то верха ведет алчность.
– Истинная Церковь?
– Седна. – Его рука переместилась на её бедро. – У нас похожие инструменты, мы обещаем одно и то же… кто знает, может это наш с ней очередной фарс? Она такая же сумасшед¬шая, как и все здесь.
– Что вы пообещали?
– Будущее. Тысячелетие назад люди истребили мой вид и захватили континент, а я ни-чего не мог поделать. Но теперь мои наследники и слуги вернут все на свои места! – Нелюдь говорил все громче и громче. – Ты мой далекий потомок, Аэсель. Наследница. Арума с Седной родились от союза намали и человеческой магички, а теперь представь, что родится от нас с тобой?

«Сумасшедший, как и все здесь». Она слышала слухи о происхождении пророка, но её все-гда было начхать. До этого момента.

– Будущее, - завороженно прошептала Катерина.
– Именно так.

Разве ещё полгода назад она могла подумать о подобном?

– Ты согласна, Аэсель?
– Я… конечно.
– У меня не было человеческой женщины вот уже столетие, – сказал он, стягивая с себя рясу, пока она возилась с жилетом, а потом с рубахой. – И теперь ты можешь называть меня Аурангом. – Такой разный. Такой переменчивый. Совершенство?

Ауранг взял одну её грудь в ладонь, и Катерина ощутила влажную теплоту, почувствовала шероховатость его кожи. Затем он сжал пальцы, и она то ли вскрикнула, то ли томно выдох-нула. Патриарх положил её на стол, стянул штаны и отбросил, а потом овладел ей прямо там, в шатре, и это было прекрасно. Её – её! – будущее зачиналось прямо сейчас, и было черным, как пролитое семя.


Сообщение отредактировал Tillien - Понедельник, 2012-09-03, 1:58:36
 
SEQFERДата: Понедельник, 2012-09-03, 11:57:38 | Сообщение # 80
Хлебушек
Группа: Проверенные
Сообщений: 254
Репутация: 2541
Статус: Offline
    Назар.
    Посмертие.


Назар закрыл глаза, пытаясь уловить любой звук вокруг него. Простояв минуту, он так ничего и не услышал. Все мертво. С рождения привычный опираться и верить в то, что показывает ему его органы чувств, аль-Веррисий ощущал только отголоски чего-то… незримого, эфемерного. Ощущение того, что рядом вот-вот разразится буря.

- Дерьмо какое-то в башку лезет… - прошептал Назар. Даже шёпот в этом мире звучал, как громовые раскаты. – Ну и где хоть кто-нибудь?

Не найдя ответ на этот вопрос, Знаменосец пошел вперед по мостовой. Он осматривался по сторонам, видел свинцовые тучи, покрывавшие небо, пустынные здания из темного камня с запертыми или заколоченными дверьми и окнами. Никаких признаков того, что в мрачных казематах когда-либо жили. А Назар все шел, слушая звон и грохот своих лат.

Неожиданно уши наемника уловили чей-то звонкий смех. В любом другом месте он бы не придал этому внимания, но в этом мире услышать то, что люди считают естественным было дико. Выхватив меч, наемник внимательно оглянулся, и заметил, что дверь одного из домов немного приоткрыта, оттуда лился свет.

Назар шагал к двери как зачарованный и лишь когда его рука потянулась к ручке двери, он вспомнил что Тиалар говорил не соваться за закрытые двери. Он почти себя поборол, как услышал чей-то голос, голос который он слышал недавно. Голос Трифия. Отворив дверь, наемник зашёл внутрь.

Очутившись в прихожей, Назар почувствовал, как его сердце забилось, ощутил, что снова может дышать, что снова чувствует жизнь в давно мертвом теле. И вновь услышал голоса. Голоса людей, с которыми он когда-то сталкивался. Осторожно, насколько позволяли его латы, он прошагал вперед, к излучавшему тепло и свет проему, выглянул из-за угла и увидел десятки знакомых лиц: Трифий, Антре, Саута и многих других.

Все они сидели за огромным столом и жизнерадостно болтали обо всем на свете. Рядом со столом стояли бочонки, на самом столе стояли подносы самой разной едой от которой шел невероятно ароматный запах. Вздохнув ибн Кибир чуть было не пошел вперед, но странная тревога заставила его посмотреть обратно, на дверь, через которую он прошел в этом месте. Взгляд на неприглядную черную поверхность вернул Назара обратно на землю.

- Этого быть не может. Не должно быть, – сказал самому себе Знаменосец, шагнув обратно на улицу, постоял на пороге, приходя в себя. Вместе с этим, в мире посмертия, он ощутил как дыхание жизни покидает его, оставляя после себя знакомую пустоту. - Я верну тебя, клянусь всем, что мне дорого!

Немым небесам оставили это без ответа. Единственным, что он успел расслышать перед тем как тишина обрушилась не него был голос Трифия, который сидя крикнул:

- Ну, где опять таскает этого Назара с Заэлем?! Все только его ждем!

Знаменосец Мертвых только вздохнул, и поспешил вперед.

И, наконец, его долгий путь привел к площади на которой находилось основание башни. Огромной, монолитной и неприступной. Не найдя никаких признаков чьего-либо присутствия, он пошел прямо к лестнице, ведущей к воротам, которые также поражали размерами. Аль-Веррисий взял в руки боевой молот и со всего размаху по ним ударил.

- Не тревожь их, Назар.

Назар в тот же миг обернулся и оказался лицом к лицу с сами собой. Отличались только глаза, огромные и черные. Настоящая темнота. Знаменосец вздрогнул.

- Отлично. - Назар мотул головой. - У меня к тебе...вам...короче вопрос есть. Тиалар сказал мне что я...должен помочь Аурангу. У меня к вам вопрос: какого хера?! Вы ведь лучше меня знаете, КТО он и что он хочет. То есть я хочу сказать...ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ.

- Тиалар делает то, что должен. Воинство должно стать единым, чтобы уничтожить великих покровителей и тех, кто встал на их сторону. Даже если придется пожертвовать твоими знакомыми. Мешать ему не стоит. Если, конечно, ты все еще хочешь жить так, как раньше.

- Не-не, я за единство, но...это ведь Ауранг! После долбанного тысячелеия выжидания он вернулся что бы отомстить! Или вы...а, я не понимаю.

- Он не настолько глуп, чтобы не замечать под боком Демиурга и Ихримасу, так что все его действия помогают нашему общему делу, Знаменосец. Или ты хочешь предать нас?

- Хорошо... - Пробурчал наемник. - Что мне делать дальше?

- Ты не будешь мешать Тиалару и присоединишься к Аурангу, как только закончится сражение в лагере. До тех пор ты предоставлен самому себе.

- Ладно-ладно! Только потом я вашему "спасителю" яйца-то после всего этого вырву, уж не обессу...

На этих совах Назар вновь появился в шатре. Но внутри уже не было ни Тиалара и Ролланда.

- Ну. Да поможет им Пророк, все дела. - Самому себе сказал наемник, выходя из шатра.


Этот дух делаем мы сами, и именно от наших действий зависит его облик. © Rorschach
Только правдивый ум может справиться с ложью и иллюзиями. Только правдивое сердце может справиться с ядом ненависти. С самого начала времен тьма процветает в пустоте, но она всегда уступает место чистому свету. Жди этот свет и он придет… © Avatar: The Last Airbender



Сообщение отредактировал SEQFER - Вторник, 2012-09-04, 0:12:32
 
ИнтелДата: Суббота, 2012-09-22, 11:46:08 | Сообщение # 81
Ordo Rolepleus
Группа: Проверенные
Сообщений: 16
Репутация: 1703
Статус: Offline
    Лилит.
    [Лагерь Священного воинства; шатер Лорда-Командора Гвардии Скорби]
    [11-ое июня 1001-ого года; вечер]


Шорох полога отвлёк её, заставил набросить обычную, строгую личину – капитан не позволяла видеть свои эмоции простым людям. Оруженосцы замешкались, и рыцарь, вновь, упрекнула себя за их выбор.

- Быстрее, ленивые создания! Скоро молитва.

«Следы от ложки Диокла, ожоги, шрамы всё скроет чёрная броня, а после и броню укроет чёрный, глухой плащ с нашитыми крестами».

Оруженосцы окончили облачение и под негромкие ругательства нерасторопно покинули шатёр. Лилит протянула руку и провела её над огоньком свечи. По коже разлилось тепло.

Эрхард мёртв, Ролланд пропал без вести. Зачем она подчинилась и отпустила его одного?! даже недавно появившийся лорд Асад исчез, а теперь эти послания с печатью магистра. Приказ о выдвижении был доставлен запечатанным; вместе с ещё одним конвертом, который следовало ей вскрыть по прибытии на место. О, Творец, что же происходит? От этих бумаг столько проблем! Ни одна с начала похода не принесла добра.

Лилит откинула крышку лареца с бумагами. В ларце лежала привычная кипа бумаг – приказы, списки, письма, все с печатями, подписями. Несколько нажатий на резные панели ларца открыли потайную секцию. Лилит опять выругалась при виде долговых обязательств и очередных бумаг с указаниями, а главное с почерком самого Ролланда. Лилит смахнула пот со лба, вытащила несколько случайных листов из кипы. Почерк не сходился. По коже пробежали мурашки.

Враги настигли его! Неужели А’рэль достал его? Язычники, имперцы, теперь иерархи церкви бьют со спины! За что они так с ним?!

Взгляд Лилит упал на невзрачный конверт среди бумаг. Уж она-то знала о рвении и змеиной сущности церковных иерархов из личного опыта. Лилит в который раз открыла его. На стол выпал свёрнутый четырежды, грязный, замызганный, обгоревший лист бумаги, весь исписанный неуклюжим, грубым почерком. Лилит не могла сосчитать, сколько раз перечитывала его. Письмо отца. Пальцы сами сжались в кулаки, слёзы наворачивались на глаза. Прошёл почти год. Наверняка, он ужё мертв. Это лучшее, что может ждать в инквизиторской тюрьме.

»Каждый раз, когда приходит палач, вспоминаю тебя моё дорогое и любимое дитя Лилит.
Невиновным попал я сюда, невиновным подвергся ужасным пыткам, невиновным умру. Каждый, кто попал в тюрьму для еретиков - должен им стать. Или пытки продляться, пока не оговоришь себя...потом пришел палач — да будет милосерден Пророк — и надел на меня тиски для пальцев, так что кровь потекла отовсюду, и после этого уже целый месяц я не могу нормально владеть руками, как ты можешь судить по этому письму...

После этого они сначала сорвали с меня одежду, связали мне руки за спиной и стали пытать —привязали к рукам веревку и подвесили к блоку, прикрепленному к потолку. В ту минуту мне показалось, что наступил конец света. Восемь раз они вздергивали меня наверх, а потом отпускали, и я снова падал на пол. Тогда палач сказал: «Господин, прошу вас, ради Творца, признайтесь хоть в чем-нибудь, правда это или нет, иначе вам не вынести всех пыток, которые вам уготовлены. Но даже если вы все перенесете, все равно вам не спастись…

А теперь, мое дорогое дитя, передо мной лежат все мои признания, из-за которых мне предстоит умереть. И все это — чистейшая ложь и выдумки, да поможет мне Творец! Ведь все это я был вынужден сказать из страха перед пытками, грозившими мне помимо тех, что я уже перенес. Ведь они никогда не прекращают пыток, пока человек в чем-нибудь не сознается. Каким бы хорошим он ни был, все равно он обязательно должен быть колдуном. Ни один не спасется, будь он хоть графом...Сразу шесть человек дали показания против меня, но все это ложь! Они сказали мне, что сделали это вынужденно, и перед тем как их казнили, они попросили у меня прощения во имя Его.

Дорогое дитя, храни это письмо в тайне, чтобы никто его не нашел, иначе меня будут пытать еще более жестоко, а тюремщики будут обезглавлены. Это строго-настрого запрещено... У меня ушло несколько дней, чтобы написать это письмо — я плохо владею обеими руками. Я нахожусь в самом отчаянном положении. Спокойной ночи, дитя мое. Увы, твой отец никогда больше не увидит тебя».


Где-то в глубине груди беспомощность смешалась с бессилием. Слёзы градом покатились по лицу. Ублюдочные святоши! Вы заплатишь за всё! За всех! Ноги сами подкосились. Удар кулака сломал стол, свеча упала и потухла; за стенами шатра начинал реветь ветер.

    Лилит.
    [Лагерь Священного воинства; Лагерь Эммета де Саура ]
    [11-ое июня 1001-ого года; полночь]


- Вот Я повелеваю тебе: будь тверд и мужествен, не страшись и не ужасайся; ибо с тобою Творец твой везде, куда ни пойдешь. - Старый прелат ордена захлопнул молитвенник.

Рыцари поднялись с полуночной молитвы. Вокруг большого шатра ордена Белой Розы бушевал самум. Пыль и песок заполонили всё до самого неба, иногда, залетая за полог.

Здесь собрались все оставшиеся члены Гвардии Скорби, почти все рыцари Белой Розы. В соседних шатрах кончалась молитва присоединившихся к ним имперских рыцарей-бакалавров, южан-баннеретов, многочисленных министериалов и оруженосцев.

Лилит, на глазах рыцарей, сорвала печать с приказа магистра и пробежала по тексту глазами. Следовало вывести их к силам верных магистру верующих. Лилит негромко выругалась.

«Арума…Гвардия должна была стать тараном для удара по А’Рэлю? Что за бред? Это должно быть письмом от патриарха! Роланд нашёлся? Неужели он жив!». Сердце забилось в груди, как волна в шторм об камни.

Взгляды благородных рыцарей скользили по ней. Вокруг замерло всё, и лишь рёв ветра раздавался в шатре.

- Готовьтесь! Скоро мы выступаем!

Дворяне ответили ей одобряющими возгласами.

***

Вихрь ворвался в шатёр. Лилит обернулась. Полубратья ордена, наконец, притащили гонца. Затравленный взгляд плебея скользил по нескольким собравшимся в нём рыцарям.

- Где ты взял письмо?
- Мне дал его великий магистр и я должен ничего…

Одним шагом Лилит разорвала дистанцию между ним и собой. Пальцы сжались на рукояти меча. Гонец съёжился в комок, задёргался.

- Каждый здесь принёс клятвы, как рыцарь ордена и тем более как крестоносец. Никто не может равнодушно смотреть на страдания невиновного, беззащитного единоверца. – срываясь на визг, закричал гонец.

Как смеет буржуа говорить ей о клятвах?!

- Что ж ты прав. Ни один, принявший обет, не может безразлично смотреть на такое зрелище.

Лилит отступила назад на шаг и повернулась к нему спиной. Стоящие перед ней рыцари один за другим стали отворачиваться, последний, с похожим на имперский гербом, ухмыльнулся, еле заметно кивнул полубратьям, и тоже отвернулся.

Сзади раздался крик. Крик сменило мычание, стоны, звуки глухих ударов. Спустя пару минут Лилит негромко откашлялась.

- Мы знаем свои обеты. - Лилит повернулась. - Они знают свои обеты.- Полубратья рывком поставили на колени посыльного. С разбитого лица стекала кровь, зубов явно недоставало. - А ты знай своё место, буржуа. - Ты отведёшь нас к магистру. Или к тому, кто дал тебе это послание. – Лилит нагнулась вплотную к гонцу. – Благородные ведь могут выйти из шатра, а ты подумаешь о своём месте в этом мире вместе с полубратьями.
- Я отведу вас, госпожа.
- Так-то лучше. Не стоит отказывать благородным.

***

Вне шатра Лилит встретил песок. Но за песком проступал лагерь и люди. Рыцари и их свиты были почти готовы.

«Создатель…Вокруг столько копий, что можно поднять небо».

- Лорд де Саур? – Лилит повернулась лицом к рыцарям.
- Слушаю, вас.
- Вы сделали много для нас и Воинства. Позволили превратить свой лагерь - в наш. Я хотела бы попросить вас о последнем одолжении. Надеюсь, это будет вам не в тягость?
- Не в тягость, Лилит. – Махнул рукой рыцарь с псевдоимперской символикой.

С души Лилит упал камень. Один из богатейших феодалов юга и, по слухам, потомок принцев крови Кайма всё также был готов поддержать их.

- Я поеду к этому магистру. Вряд ли это Ролланд, но стоит проверить.

"Но есть же хоть шанс, что он жив…может он станет чуточку внимательнее ко мне?". Лилит почувствовала, как бросает в пот и, вовсе, не из-за жары.

- Если я не вернусь – разрушьте место, куда приведёт этот гонец. На время пока нет ни меня, ни лорда Асада, вы главный.
- Я думаю, вы вернётесь, Капитан, без вас в этом лагере слишком скучно. – Прогрохотал дворянин через бурю.


Сообщение отредактировал Интел - Суббота, 2012-09-22, 11:46:27
 
TugrДата: Воскресенье, 2012-09-30, 11:45:11 | Сообщение # 82
Bad White Wolf
Фракция: Тираниды
Группа: Проверенные
Репутация: 1092
Статус: Offline
    Анкель.
    [Селефаис; дворцовый комплекс; оперативная квартира Клинков]
    [11-ое июня 1001-ого года; день]


Анкель лежала на постели, её нагое тело закрывала лишь тонкая ткань льняного одеяла. Подобным образом она не расслаблялась уже давно. Еще с Империи. Пошарив в своих одеждах рядом с кроватью, Анкель нашла склянку Слёз и выпила её. Тело мгновенно разродилось волной мурашек от удовольствия. И на секунду она задремала.

— Так что ты думаешь? — произнес голос из смежной комнаты, не дав ей погрузиться в мир грёз.
— Она та еще сука. Предательство? — само слово вызывало отвращение. — Впрочем, у магов это в крови.

Анкель с неохотой встала, и начала потихоньку одеваться, поднимая разбросанные по небольшой комнатушке вещи.

Грас де Осс, капитан Клинков, вышел из нужника в одних штанах. Белокожий мужчина молча пошарил в жакете на стуле, достал склянку, откупорил ее и осушил в пару глотков. Анкель спокойно ждала, когда он соберется с мыслями продолжить разговор.

— Тебе следует присоединиться к нам, — как она и думала. - Ты одна из лучших оперативников среди нас.
— Да, давно пора, — она улыбнулась своей ужасной улыбкой. — Сколько среди нас?
— Уже больше половины, другим пока не сообщили, но вскоре это произойдет. Мы — Клинки. — Грасс сел с другой стороны кровати и, засунув руку под ее сорочку, провел пальцами вдоль спины, оставив ладонь на плече. Анкель не возражала. — Мы одно целое. Что касается воинских чинов, то они не посвящены. В конце концов, они прошли с Маирой огонь и воду. Но после её смерти многие прислушаются к нам. Мы ведь мы Клинки.
— Ты хочешь сказать, участвуют только Клинки?
— Да, мы одни, но мы выходили живыми и из более серьезных передряг.
— Возможно и не одни, — задумчиво протянула она.
— Что ты имеешь ввиду?
— Ты же знаешь, моим последним заданием от де Вассы было сопровождать определенную личность. — Анкель выпила ещё одну склянку, готовясь высказать свое предложение. — Её состояние и эмоции слишком сильно зависят от него. Он здесь причастен, я уверена. Этот некромант. Мортарион.
— К чему ты клонишь? Предлагаешь убить его?

Де Осс убрал руку с её спины. Заинтересованность на суровом лице капитана гвардии переросла в удивление.

— Нет, он силён, это чувствуется. Но, что гораздо важнее, я видела одного человека. Малик, так его звали. Они определено друг друга недолюбливают. Он иманим, один из наиболее могущественных. Тебе не будет трудно его найти.
— Зачем? Зачем императору иметь дело с иманимами?
— Политически это бессмысленно. Но с точки зрения нынешней ситуации он будет хорошим союзником. Сам посуди. Ему, как язычнику, нужно выжить и сохранить город. А Мортарион и Маира, которая слушается его как милая собачка, непредсказуемы. Как глава нашей ячейки и организатор... убийства, ты обязан встретиться с ним.

Руки Граса снова залезли под её сорочку на этот раз обхватывая её грудь.

— Что ж, хорошо. Звучит логично. Но, если ты хочешь, чтобы я это сделал, ты должна мне оказать мне услугу, - сказал он, ехидно улыбаясь.
— Вы, аристократы, вечно думаете, что мы вам чем-то обязаны, - проговорила она, стягивая с себя сорочку через верх. — Впрочем, кто сказал, что нам это не нравится.

Анкель развернулась, поцеловала, оттягивая его губу и прокусывая её до крови. Грас резко отдернулся от боли. Они улыбнулись друг другу кровавыми улыбками. Дальше все разворачивалось быстро. Она помогла стянуть его штаны. Грас опрокинул её на спину, а Анкель позволила ему совершить все остальное.


Сообщение отредактировал Tugr - Понедельник, 2012-10-01, 1:35:31
 
RorschachДата: Суббота, 2012-10-13, 6:23:34 | Сообщение # 83
Темный Апостол
Группа: Пользователи
Репутация: 2237
Статус: Offline
    Лилит и Роэм
    [Лагерь священного воинства; вечер]
    [11-ое июня 1001-ого года]


Придерживая ноющий бок свободной рукой, гонец ковылял через узкие улочки лагеря, ведя Лилит к новому убежищу магистра Роланда дэ Роэма. За капитаном Гвардии Скорби шагали несколько рыцарей-телохранителей, закованных в крепкие латы. Строй замыкал отряд из восьми оруженосцев, вооруженных начищенными до блеска мечами и копьями.

Багряный свет заходящего солнца окрашивал лагерь и снующих по нему людей в темно-красные цвета. Они отбрасывали тени, подобно гигантам. Приближалась ночь, несущая долгожданную прохладу, но даже сейчас от раскаленной земли поднимался жар, обжигающий легкие.

- Ссюда. – Пробормотал гонец и скривился в приступе кашля. Свернув в очередной переулок, он вывел рыцарей на относительно широкое поле, посреди которого раскинулись ничем не примечательный палатки. Караульные и простые солдаты, сидевшие у еще незажженных костров, с подозрением взглянули на незваных гостей. Некоторые отложили точильные камни и полные чарки.

Лилит и её сопровождающие не сбавили шаг, продолжая следовать за хромающим гонцом. Он привел их к высокому шатру, у входа в который стояло несколько солдат, опирающихся на массивные алебарды. Увидев посторонних, они скрестили свое оружие, загородив проход.

- Кто вы такие и какова цель вашего визита?

- Я Лилит, сестра Роланда де Роэма ордена Белой Розы. Капитан этого ордена в походе. Прибыла на личную встречу со своим братом в связи с поступлением от него новых указаний.
Стражник внимательно смотрел на собравшихся перед ним рыцарей, от чего грубые морщины на его обветренном лице стали лишь отчетливей. Там, где кольчужный капюшон не прикрывал его голову, виднелись белые узоры все еще не загоревшей кожи и причудливая на вид татуировка, практически выгоревшая на солнце.

Развернувшись и лязгнув кольчугой, он скрылся за пологом шатра.
К тому моменту практически сидевшие вокруг шатров солдаты уже отложили свои занятия и внимательно следили за сценой у шатра магистра. Прошло несколько мучительных мгновений, прежде чем стражник вновь показался из шатра.

- Магистр готов принять вас, капитан Лилит. Сопровождающие могут подождать снаружи.

- Отлично. Оруженосцы подождут. Пойдёмте, братья.

- Только вы, госпожа. У нас непростая ситуация. Магистр Роэм объяснит вам.

- Я знаю о непростых ситуациях. В ордене все братья и у них нет секретов. Запомни это на будущее, кнехт. - Лилит с нажимом произнесла последнее слово и скрылась в шатре; за ней зашли рыцари, оставив оруженосцев страдать от самума.

Ворвавшихся в шатер рыцарей встретил щелчок взводимых арбалетов двух стрелков, стоявших у высокого кресла. Справа и слева от входа двое телохранителей обнажили короткие мечи и клевцы.
Сидевший за письменным столом человек резко поднял голову и взглянул на вошедших.

Спокойный взгляд его кристально голубых глаз пересекся с взглядом Лилит и магистр снисходительно улыбнулся.

- Все в порядке, опустите оружие. Прибыла моя гвардия. – Роэм отложил перо в сторону и добавил:

- Капитан Лилит, прошу. – Широкая ладонь указала на одно из кресел рядом со столом.

- Слава пророку - ты жив! - Воскликнула Лилит и села, впившись своими аквамариновыми глазами в магистра. - Ролланд, почему ты пропал? Что случилось?

Магистр лишь развел руками. Только сейчас Лилит заметила белую тряпку с алыми пятнами, обмотанную вокруг руки Роэма.

- Наши влиятельные союзники предали нас. Переговоры с Истинной Церковью успехом не увенчались. Крайне сложно воевать, когда кругом одни лжецы и лицемеры. – Роэм опустил голову и наморщил лоб. - На церемонии посвящения была засада, из которой мне лишь чудом удалось ускользнуть. Потому я и залег на дно, как любят говорить простецы. – Он посмотрел на Лилит. -Ты получила мое письмо?

- Я получила все письма, Магистр. Это достаточно неожиданно, стать главной. Большая ответственность. - Лилит невинно улыбнулась, больше напоминая этим кокетку, чем солдата. - Куда пропали лорд Асад и Эрхард?

- Получать повышения всегда приятно, Лилит. Гораздо хуже, когда подчиненные игнорируют твои приказы и ставят тебя самого под удар, как это случилось, например, сейчас. – Роэм сжал левую руку в кулак. – Разве ты не понимаешь, что за тобой не могли, а должны были следить? Лазутчики уже наверняка направили сюда убийц. После перемещения я не встретил Эрхарда, только слуг Братства. – У нас было мало времени, а теперь его нет совсем. Так зачем же ты пришла сюда, когда должна вести Гвардию Скорби?

- Если за мной следили - позвольте остаться с тобой! Как капитан гвардии - я обязана охранять тебя. - Лилит наклонилась ближе к магистру, сбившись на шёпот, который с трудом слышался в концах шатра. - Ты же создали гвардию для этого. А после посылаешь её в самум!

Лицо Роэма осталось невозмутимым:

- Ты что? Совсем не понимаешь? Мы окружены врагами, а значит должны действовать быстро и опережать их. Сейчас твой ДОЛГ – это быть с Гвардией Скорби и следовать полученным инструкциям. Ты знаешь, я не стану повторять приказ дважды. Теперь оставь меня. Скоро я покину это место и созову верные нам знамена.

- Да, магистр. Но в инструкциях не указан порядок нашей атаки. И строй. Пеший или конный? - Лилит рывком поднялась с кресла, нависнув над столом, глядя на де Роэма сверху вниз. Глаза её горели.
Неожиданный рывок соратницы магистра мгновенно вывел охранников из оцепенения, и они вскинули арбалеты.

- Лучше сядь, Лилит. – Спокойно произнес Роэм. – Не стоит провоцировать мою охрану резкими движениями. Сейчас все на взводе. Что касается рыцарей, то они будут идти в пешем строю, разбившись малыми группами. Подробности узнаешь по прибытии.

- Да, Ролланд. - Лилит опустилась назад. Она чуть натужно улыбнулась. - Ох, не зря! Не зря не хотела отпускать тебя одного на эту встречу! И где ты взял эту стражу? Они не верят даже мне!
Ролланд поднялся из кресла.

- Остались еще верные люди. А теперь ступай. Нам всем предстоит еще много работы.

- Да, магистр. - Лилит проследовала за уже вышедшими рыцарями.

Проводив её взглядом, Роэм скривился. Тупая сука. Тупая, но преданная. Даже будет жаль, если она погибнет из-за безрассудства настоящего магистра. Такие, как она, будут защищать своего господина до конца.

Он провел рукой по лицу, смахивая капли выступившего пота. Лицо все еще саднило после трансформации. Это было так странно – быть кем-то другим. Самим магистром Роландом дэ Роэмом. Странно и отвратительно. Наемник до сих пор помнил мерзкое чавканье плоти, когда его лицо таяло, как воск.

Почти бесшумно вздохнув, магистр поднялся из кресла и покинул шатер. На выходе он обернулся к стражнику с татуировкой.

- Готовь своих солдат, Каралос. Скоро в путь.


Сообщение отредактировал Rorschach - Воскресенье, 2012-10-28, 1:40:32
 
SEQFERДата: Воскресенье, 2012-10-28, 1:26:28 | Сообщение # 84
Хлебушек
Группа: Проверенные
Сообщений: 254
Репутация: 2541
Статус: Offline
    Асманд и Унн
    [Лагерь священного воинства; вечер]
    [11-ое июня 1001-ого года]


На подступах к лагерю странник пришпорил коня, а затем спешился. Посторонним ни к чему было видеть облако пыли, поднимаемое животным. Он был одет в прочную бригантину и светлую куфию с черным обручем, популярную среди язычников. Простой дорожный платок закрывал его татуированное лицо, оставляя открытыми лишь зеленые глаза с причудливыми вертикальными зрачками.

Он двигался бесшумно, почти сливаясь с окружающей его пустыней. Чем ближе странник приближался к шатрам, тем отчетливей чувствовал удушливый запах, от которого не могла защитить даже самая плотная ткань. Он мог пройти в лагерь как знатный человек, но предпочел остаться неузнанным. Проскочив мимо часовых, странник быстро слился с множеством солдат и лакеев.

Внутри лагеря было не счесть извилистых троп, уходящих все дальше в причудливый лабиринт из грязных армейских палаток, стоил для лошадей и расшитых золотом шатров вельмож. Найти инквизитора в этом месте было труднее, чем крупицу песка в океане.

Продираясь через толпу и внимательно глядя по сторонам, он, наконец, разглядел низкорослого священника, нараспев выкрикивающего отрывки из тракта Арумы перед приклонившими колено воинами. Странник предпочел не беспокоить их и спокойно дождаться окончания проповеди.
Когда священник умолк, странник быстро протиснулся к нему через расходящихся солдат, и окрикнул:
- Отче!

Старик обернулся и вопросительно посмотрел на чужака. Его взгляд быстро сосредоточился на переплетении татуировок, виднеющиеся под одеждой человека. Лицо священника скривилось – он, как и любой благочестивый человек, испытывал неприязнь к непонятным языческими символам и осквернению собственного тела.

- Я ищу инквизитора Сандро. Он остановился в этом лагере. Вы знаете, где он? – Тихо, но отчетливо произнес странник.
Священник сложил руки на груди.
- С какой стати я должен рассказывать это чужаку, который еще и выглядит как какой-то иноверец?

Вместо ответа, странник протянул старику свиток. Развернув его, тот внимательно просмотрел текст, и, смахнув со лба бисеринки пота, произнес:
- Хорошо. Я объясню вам дорогу.

Проводив священника глазами, странник уже было хотел продолжить путь, но почувствовал чье-то присутствие за спиной. Резко обернувшись, он увидел закутанного в тряпье нищего.
- Я не хотел подкрадываться к вам, сэр. Но вы обронили свои вещи.

Не дождавшись ответа, нищий протянул кожаный мешочек, перетянутый бечевкой, и скрепленный алой печатью конверт.
- Возьмите же, они ваши.

Не убирая руки с ножен, странник забрал вещи. Кошель был легкий - явно не набитый монетами. Там было нечто другое.
- Отец передает привет и ждет вас. – В голосе нищего звучала скрытая насмешка. - Но с начала вам надо увидится с нашими вероятными союзниками.
- Кто такие?
- Прочтите письмо, мессир. Там все написано.

Страннику не составило труда узнать печать Сандро – за годы совместной работы, через его руки прошло множество приказов и инструкций, помеченных схожим образом. Развернув бумагу, он медленно прошелся глазами по тексту, время от времени морща лоб и сужая глаза.
- Люди севера? Почти все они погибли.

Нищий кивнул.
- Среди них еще остались хорошие воины, как говорят. Пойдемте же. Нам ни к чему привлекать лишнее внимание.

Странник последовал за нищим, или сказать вернее, за тем, кто надел на себя тряпье. Ему уже встречались подобные бродяги. Вечно ползают по грязи, крутятся вокруг путешественников, а те потом не находят свои кошели и драгоценности, а иной раз сами падают лицом в грязь, уже с перерезанным горлом. Такие, как этот бродяга были настоящими убийцами: тихими и неприметными, а не разодетыми в красивые белые и черные плащи, какими их нередко описывали в старых летописях и сказаниях.
Пока бродяга вел его к месту встречи, человек развязал веревку и извлек оттуда светлый камешек, теплый на ощупь. Кассум. Похоже, что инквизитор неплохо подготовился к приходу своего помощника. Странник примотал его к руке.

- Мы на месте. – Сказал нищий, остановившись перед грязной, выцветшей палаткой.

Асманд Хигмунд, бывший гвардеец и ближайший соратник Северного Короля, сидел за небольшим столом, погрузившись в мысли. Ежедневно он вспоминал тот день, когда на его руках погиб сначала сам король, а вскоре и его семья. Старый воин тогда и сам готовился принять смерть, но волей Королей, он пережил, казалось бы, смертельное ранение. Придя в себя, Асманд увидел лишь трупы соплеменников, и жадно пожирающих их плоть волков. Собравшись с силами, он покинул бойню, и вместе с остальными выжившими отправился на юг, распространять вести о гибели Севера. В осаждающем Хазру воинстве, Асманд и его люди увидели шанс на спасение и решили присоединиться к нему.
Каждый день, с приходом вестей, гвардеец обдумывал уже принятое решение: было ли оно правильным? Как истинный северянин, Асманд не поклонялся Аруме и Творцу, ибо вместе бога или богов, северяне отдавали почтения своим славным Королям, которые были живым примером, ведущим за собой весь Север. Обычно, Асманд был более решительным, но пережитых потерь, он стал главным среди немногочисленных уцелевших и теперь нес за них ответственность.

Его размышления прервал неожиданный визит незнакомца. Положив массивную ладонь на рукоять топора, северянин прогремел:

- Что тебе нужно?!
Странник сверил воителя взглядом. Более всего тот напоминал быка, закованного в прочные доспехи. Кольчуга впивалась в его толстую шею, скрытую густой бородой. Насилие, как статическое электричество, потрескивало вокруг него в сухом воздухе. Грозный противник.

- Я от инквизитора Сандро. Для разговора. Ты вожак северян?
- Где он?
- Инквизитор послал меня. Я буду говорить вместо него.
- Хорошо. Где мне его искать?

Не дождавшись приглашения, странник прошел вглубь палатки и сел напротив северянина.
- Нет времени на встречу с инквизитором. Я буду говорить вместо него
- И ты знаешь все ответы на мои вопросы?
- Спрашивай.
- Что происходит в лагере? И лучше тебе говорить только правду.
Как такового ответа у странника не было. Лишь догадки и незначительные подробности из письма инквизитора.
- Ты сам не заметил? Духи зла разрушают это племя изнутри. Если не изгнать их, оно падет, как пал север. Только моему вожаку по силам остановить этих духов. Но для этого ему нужны союзники.

- Значит так, слушай меня внимательно, - Асманд встал в полный рост. - Я связался с твоим инквизитором по одной единственной причине - я ищу тех, кто разрушил мой дом. Если он знает, кто они, и хочет их убить - все мои люди готовы умереть, забрав с собой этих собак. Но, предупреждаю... - Асманд приблизился к посреднику, заглянул ему прямо в глаза. - Если вы будете использовать нас втемную, в своих дерьмовых интригах, я клянусь - мы найдем каждого, кто подставил меня и моих братьев по крови.

Странник не шелохнулся и лишь поднял глаза на нависшего, как гора, северянина.

- Мы не лжецы и лицемеры, северянин. Вожак обещал вам месть, и вы её получите. Раньше, чем ожидаете.

Он поднялся со своего места, но даже так не смог поравняться с варваром.

– Если согласен, то собирай свое племя. Я приведу вас к месту встречи, откуда мы нанесем удар по духам.
- Приходи сюда через час. - Медленно ответил Асманд. - Мы будем ждать здесь.

Странник кивнул и протянул северянину руку.
- Унн.
- Асманд. - Ответил на рукопожатие северянин.


Сообщение отредактировал SEQFER - Воскресенье, 2012-10-28, 2:24:04
 
RorschachДата: Воскресенье, 2012-10-28, 1:32:58 | Сообщение # 85
Темный Апостол
Группа: Пользователи
Репутация: 2237
Статус: Offline
    Сандро и Седна
    [Шатер Седны; закат]
    [10-ое июня 1001-ого года]


— Что дальше? – спросил Сандро. Снег перестал идти и они уже полчаса лежали в постели, вспотевшие и расслабленные, наслаждаясь покоем. Голова Седны покоилась у него на груди, а его палец лениво теребил её сосок. В который раз она вот так унимает волнения мужчин? – И то, что между нами… это ведь не последняя наша встреча в таких обстоятельствах?
— Когда ты сверху, а я снизу?

Они рассмеялись. Впервые за три месяца Седна расслабилась и телесная близость с Келмауром сыграла большую роль. Любовник, способный творить с плотью такие вещи… кожа ещё чесалась там, где он побывал. Если всё получится, ей даже будет его не хватать. Но жертвы неизбежны – этому учил Арума. Аксиома, которую она знала назубок.

— Я принадлежу тебе, мой Филипп, пока он мертв. Хочешь, мы будем гораздо чаще лежать вот так и рассуждать о том, что будет дальше? А потом Арума вернется и тебе придется либо уступить, либо принять бой за обладание самой желанной женщиной Ойкумены! Филипп Келмаур, апостол и инквизитор, посмевший бросить вызов пророку!

Безумие, безумие, безумие. Но что, если?..

— И бордель с клиентами уйдет в прошлое?
— Если ты хочешь. Но тогда нам может не помешать общество твоего сводного братца. Надеюсь, он не чужд экспериментам. Твои Слова, его электричество и моя ненасытность…

Сандро нахмурился. Конечно, кому из мужчин понравится такое предложение? Её иллюзорное прикрытие и без того его раздражало. Все они хотят владеть единолично, все они одинаковы. Седна поняла это давным-давно. Но её брат другой. Даже слишком. Чужак, изгой, лжепророк. Арума. Разве может одно имя быть столь всеобъемлющим? Он способен разрушить и отобрать все, чего она добилась с таким трудом. Убить всех, кто встанет на пути. Её брат и любовник. Благословление и проклятие.

— Арума, – задумчиво проговорил инквизитор, развернувшись к ней лицом. Теперь они лежали на боку, взгляд к взгляду, нисколько не смущаясь собственной наготы. – Тебя не волнует, что вы брат и сестра? Это… греховно.
— О каком грехе может идти речь? – удивилась она. – С такой властью имеет значения только то, чего мы хотим, а не человеческая мораль. Арума хочет меня, ты хочешь меня, а я хочу вас обоих.

Они ненадолго замолчали. Прекрасные мгновения.

— Через несколько часов я соберу верных людей, и мы пойдем на штурм укреплений патриарха, – ласково сказала Седна, проведя ладонью по его лицу, – убивая всех без разбору. Время для пощады прошло. Мне придётся пойти в первых рядах, и я бы хотела, чтобы ты сопровождал меня, Филипп, в облике солдата. Никто не должен знать, что мой апостол рядом. Ты позаботился о прикрытии?
— Патриарх собирает инквизиторов и всех верных ему. Мой человек придёт сказать, что я отравился и не смогу присутствовать, а в моём шатре лежит труп дезертира, которому я придал свой облик. Во время песчаной бури и в этой суете никто не озаботится проверкой.
— Значит, ты со мной?
— До самого конца.
Он наступит довольно скоро. Если, конечно, не плюнуть на клятвы и обещания. Эта мысль преследовала Седну все последние дни и с каждым часом занимала всё больше внимания.

— А что если оставить его там, где он лежит? – прошептала Седна, словно боясь быть услышанной. Она сказала это вслух? Как она вообще смогла произнести подобное?! – Аруму. Ты ведь совсем не знаешь его, Филипп. Кем он станет после тысячелетнего забытья? Спасителем?

Словно зверь, Сандро почувствовал отголоски слабости в голосе Седны и решил воспользоваться этим.

— Я помню разговор с немертвым наемником, которого ты отправила в прошлое. Ему довелось поговорить с твоим дражайшим братом. И он был восхищен его силой и мудростью. Всем тем, что восхваляют священные тексты. – Сандро повернул голову и заглянул в глаза любовнице. – Но мне хочется услышать человека, который был ему ближе всех остальных. Тебя, Седна. Почему он должен уничтожить нас?
— Ради меня? – Она поежилась. – Ты должен знать, на что он пошел ради меня в Йешимале и что он сотворит сейчас, когда увидит… все это. Для него я только любовница и цель, которая оправдывает его существование, но никак не личность. Для него нет никакой сестры пророка, есть только Седна.

Великое очищение. Кровь, заливающая улицы; зарева пожаров в ночном небе, вопли замученных еретиков и мерзавцев, отвернувшихся от учения. Люди власти ни за что не признают перерожденного Аруму. Зачем им, забравшимся на самый верх тот, кто придет лишь мешать и разрушать существующий порядок? Будет братоубийственная война, которой еще не видел свет, и человечество будет обречено на века забвения и темноты. Только сейчас Сандро смог представить последствия возвращения Пророка. Арума не нес слово, он нес меч. И в сердце инквизитора закралось сомнение: найдется ли в новом мире место таким, как он или его брат? Апостол слишком хорошо знал себя, что бы пребывать в иллюзиях. Когда все закончится, их обоих предадут огню, как очередных вероотступников.

Сандро вдохнул исходивший от сестры пророка аромат диких цветов с едва различимым оттенком пота. Этот запах туманил его разум, подобно дыму курительных листьям. Инквизитор видел решимость сестры пророка и её готовность идти до конца, но Седна оставалась женщиной – в глубине души все еще слабой, но скрывающей это даже от самой себя.

— Риск и, правда, слишком велик. Мы справимся сами. – Сандро мягко улыбнулся. - Построим новый мир таким, каким пожелаем.

Блудница улыбнулась ему.

— Седна, - Инквизитор мягко обхватил руку сестры пророка, почувствовав исходящее от неё тепло. – Довольно забавно, что ты разделяешь со мной ложе, но не хочешь говорить всей правды. Я вижу только мелкие фрагменты, не открывающие всю картину.

— Думаешь, что я стала бы что-то скрывать от тебя и твоего брата? Вы ведь мои апостолы, Филипп.

— За время нашего пребывания в лагере, я немного узнал тебя. – Уголки рта инквизитора растянулись в полуулыбке. – Ты никогда не раскрываешь все свои карты даже самым доверенным людям. Я не виню тебя: в наш век торжества шакалов и нелюдей – это единственный способ хоть как-то себя обезопасить. Но я на твоей стороне, Седна.

— Значит, ты можешь мне доверять. Я не прошу ничего иного, кроме доверия.

Сандро молча кивнул и на мгновение прикрыл глаза.

Как я и думал. Посмотрим, чего стоит твое слово, пророчица.

Обхватив руками бедра Седны, инквизитор подтянул её к себе.
Поглощенный ею, он забыл обо всем, и лишь незримый свет инхоройского клинка пульсировал где-то на грани зрения Келмаура, маня и суля великую силу. Не было прошлого и будущего. Только сейчас.

Она подняла с пола камизу и надела. Её примеру последовал Сандро, принявшийся натягивать в спешке сброшенную одежду. Снаружи доносился вой ветра, духота вновь захватила шатер и по спине Седна побежали капельки пота. Казалось, сама природа противится ожидаемому кровопролитию.

— Я присоединюсь к тебе уже на месте.

Филипп приводил маскировку в порядок, отчего кожа на его лице постоянно двигалась, напоминая рябь на воде. Миазмы нелюдского заклинания расплывались грязным пятном, напоминая о намали, родителях и брате. Внизу живота у неё опять разгорелось желание.

— И что ты намерен делать в это время?
— Нужно найти воров, готовых рискнуть жизнью ради добычи.
— Добычи?
— Кассум де Кара. Мне не хотелось бы встретиться с подобной безделушкой в бою.
— Верно, – улыбнулась она. – Я бы даже могла помочь тебе: есть пара знакомых, которых можно назвать ворами. Согласись ты остаться еще ненадолго.

Он окинул её взглядом, а потом ухмыльнулся:

— Как скажешь.

    Сандро
    [Лагерь священного воинства; закат]
    [10-ое июня 1001-ого года]


В глубине лагеря самум почти не ощущался. Лишь редкие порывы холодного ветра осыпали плащ инквизитора песком. Пустыня всегда была странным местом: удушливая жара днем и пробирающий до костей холод ночью.
Сандро пытался плотнее запахнуть одежду, когда услышал за спиной едва различимый скрежет.
— Неплохая маскировка, дружище. Лицом ты изменился, но тебя выдали руки. Как и всегда, они обагрены кровь.

Апостолу не пришлось оборачиваться, что бы узнать говорящего. Сдавленный и хриплый голос Барея никогда не менялся. Сандро не стал отвечать и лишь зажмурил глаза, пытаясь прогнать наваждение. Ему стало трудно дышать, а где-то глубоко внутри нарастало чувство неконтролируемого страха, от которого сводило все внутренности. Глубоко дыша, он досчитал до десяти и обернулся…

…Но мертвец не исчез. Он опирался на свое копье и внимательно наблюдал за инквизитором. Только сейчас, в свете факелов, Сандро наконец смог его как следует разглядеть. Бесцветные глаза Барея провалились глубоко в череп, а рассеченный лоб был сцеплен ржавыми металлическими скобами, едва прикрытыми обрывками кольчужного шлема. Насмешливая ухмылка копейщика оказалась освежеванным ртом, на котором навечно застыл отвратительный оскал пожелтевших и расколотых зубов.

Сандро отвел взгляд и увидел, что мертвец не отбрасывал тени.

— Тебя нет. Сгинь!
В ответ Барей клацнул окровавленными зубами и заковылял к апостолу, волоча по земле поврежденную ногу.
— Я здесь, инквизитор! Я. Здесь. И нам есть, о чем поговорить. Например, о твоей любимой шлюхе.
Фламберг апостола вонзился в бок Барея, но мертвец схватил лезвие и вырвал его из себя. С мерзким чавканьем, оно покинуло посеревшую плоть мертвеца, оставив рваную рану. Кровь не текла.
— Это было очень зря, Сандро. Очень зря!

Стальной кулак Барея врезался в лицо инквизитора быстрее, чем тот занес оружие.

— Ллаис?
Сандро увидел, как сияющая желто-оранжевая дуга рассекла заставленный посудой стол на две ров-ные части. Раздался звон и грохот. Келмаур даже почувствовал, как в помещении запахло гарью. Высокий черноволосый мужчина в одной нижней рубашке и со странной перчаткой на правой руке ухмыльнулся. Шрамы и рытвины, составляющие его смуглое лицо, задвигались, как сотрясаемая землетрясением почва.
— Неплохо.
Молчание.
— Знаю, что можно лучше.
Снова молчание.
— Заткнись, Ллаис.
Дверь в комнату – Сандро подумал, что, скорее всего, находится в таверне или постоялом доме – распахнулась и впустила еще одного неизвестного. На лице у длинноволосого, загорело и покрытого черными татуировками, наподобие тех, что он когда-то видел у демона в Хазре, мужчины играла улыбка.
— Заэль!
— Что, твою мать, тебе надо, Трифий?
— Советую сегодня ночью спать поближе к стенке. — Он рассмеялся и постучал по деревянной перемычке, разделяющей комнаты. Оттуда донеслось проклятие. — Сечешь, Падший?
— Проваливай.
— Тревожишься перед завтрашним делом, а?

Сандро не стал слушать перебранку наемников и прошел сквозь стену, что в нынешнем состоянии не составило труда, в соседнюю комнату. Там он первым делом увидел кровать, на которой лежала обнаженная пара: девушка, отдаленно похожая на Седну и мужчина. Ничем не примечательный, кроме своих устремленных в потолок глаз. Голубых, как чистейший лед.

— Брат?
— Что, Седна?
— Те двое… за стенкой, — прошептала она. — Ты им доверяешь?
— В некоторой степени, — покачал головой он.

Келмаура постигало медленное узнавание: он часто видел незнакомца изображенным на мозаиках в любых церквях, где ему только удалось побывать. Разве что на них пророк одет в сияющие бело-снежные одеяния и возвышается над паствой, а не распростерт на смятом покрывале, обнимая голую сестру. Но даже так чувствовалось, что легенды о его силе появились неспроста. Воздух едва ли не искрил от магии.

— Они предадут меня не раньше, чем все закончится. Один из них.
— Так ты…
— Не полагайся на предсказания. Даже собственные. Все слишком спутанно, слишком перемеша-но. Временные линии колеблются, как паутина на ветру.
— Но ведь…
— Аосорн. Ты должна помнить.
— Наш проклятый отец.
— Он был намалийским полководцем, одним из Тринадцати Великих, последним учеником давно почившего мастера над пытками Сиороса и прорицателем. Одно из предсказаний пообещало ему смерть от руки сына. К тому времени все его дети-полукровки были выброшены на мороз. Северные зимы суровы, но существовал мизерный шанс, что кто-то выживет. Аосорн нанимал убийц, прикладывал все усилия и упустил момент.
— Ауранг.
— Верно. Другой намали под видом принесшего весть наемника проник в цитадель, заколол его и занял его место. Предсказание не сбылось.
— Откуда ты все это знаешь?
— От одного опоздавшего убийцы. — Пророк улыбнулся. — Не беспокойся, Седна.

Сандро увидел, как он поцеловал ее. В губы.

— И все будет в порядке?
— Все будет в порядке, сестра, все будет в порядке.

Сандро очнулся на холодной земле. Тонкая струйка крови сочилась из его рта. Пальцы инквизитора скребли по холодной земле, оставляя длинные борозды. Столь яркие видения всегда несли за собой сильную боль – тяжелую плату за шанс узреть что было, и что будет. Сандро зашипел и выплюнул сгустки крови.

Все еще шатаясь, инквизитор поднялся с земли и посмотрел на руку. Его задрожали и ладонь начала течь, словно расплавленный металл. Несколько мгновений он внимательно наблюдал за причудливыми метаморфозами собственной плоти, а затем поднял валяющийся на земле фламберг и продолжил путь.


Сообщение отредактировал Rorschach - Воскресенье, 2012-10-28, 1:28:03
 
SEQFERДата: Воскресенье, 2012-10-28, 2:18:28 | Сообщение # 86
Хлебушек
Группа: Проверенные
Сообщений: 254
Репутация: 2541
Статус: Offline
    Асманд
    [Лагерь священного воинства; вечер]
    [11-ое июня 1001-ого года]


Асманд вошел в большой шатер, в котором уже собрались самые старые и самые опытные воины, которые пожелали к нему присоединиться. Их было восемнадцать убеленных сединой стариков, уважаемых патриархов больших семей, которые взрастили множество молодых детей и внуков. Не смотря на морщины, и почтенный возраст, их тела все еще были крепки и не уступали ничем своим молодым собратьям.

Самому Асманду уже было за сорок лет, но он все равно чувствовал благоговение рядом с этими потрепанными жизнью стариками. Однако те позволили своему более молодому соратнику, помогая лишь советами и исполняя его просьбы.

Пройдя в середину шатра, Асманд, выпрямив спину, громко произнес:
- Долгой жизни вам, Старейшие.
- И тебе долгой жизни, Асманд. - Практически хором ответили старики.
- Что случилось? - Вышел вперед Риг, бывший когда-то одним из генералов армий Севера.
- Со мной связался...посредник от инквизитора. - Медленно ответил гвардеец.
Старики негромко загомонили, и один из них спросил:
- Что же он сказал?
- Они помогут нам, они знают кто наш враг.Примерно через час он снова сюда придет, что бы провести нас к нему.
Риг присел за стол, и внимательно посмотрел в глаза Асманда.
- Ты уверен что это не ловушка этих...тварей?
- Я не уверен до конца, друг мой. - Медленно ответил тот. - Сам посредник точно не нелюдь. Он уверял, что никого подвоха не будет, но все равно мы должны быть готовы.

Северяне замолчали, напряженно размышляя и тщательно все взвешивая.
- Мы теряем время. - Сказал Асманд.
- Верно. - Ответил ему один из морщинистых воинов. - Я слишком стар, чтобы ждать, пока смерть придет за мной. Я потерял всю свою семью в огне этих мразей. Даже если это западня, я буду рад умереть в битве...это все что я хочу в этой жизни. Скорее соединиться со своими детьми и внуками.
- А ваше слово, Старейшие? - Громко спросил гвардеец.

Старики одобрительно загомонили и закричали.

- В таком случае, соберите всех наших братьев вместе, расскажите им все что нужно. Но перед тем как мы начнем, давайте взовоем к наших Отцам.

Северяне одобрительно закивали, оборачиваясь к каменной статуе за их спинами. Статуя запечатлела Лока Великого, первого Короля Севера, что своим умом и храбростью объединил все племена северных людей, и заложил основу Северного Королевства.

Воины обступили статую, склонив головы, и мысленно просили у Короля храбрости, непоколебимости в будущей битве.

- Да не дрогнет ваша рука, братья. - Тихо сказал Асманд, когда все закончили молитву. - Идите, подготовьте наших воинов. Риг, попрошу тебя задержатся.

Когда все старики вышли, Асманд прошел в дальний угол шатра, где в кучу были свалены вещи северян. Отбросив все мешки, перед взором гвардейца показался длинный деревянный сундук. Открыв замысловатый замок ключом, Асманд взял в руки двуручный меч волнообразной формы.Откованный из самой лучшей стали, идеально заточен и сбалансированный, этот клинок был великолепным.

- Это меч Ингвара, нашего Короля. Меч с которым он пошел в бой, и погиб с этим мечом в руках. - Медленно сказал Асманд, оборачиваясь к Ригу. - Ты его дядя, брат его отца. Я хочу что бы ты пошел в бой с этим клинком. И если произойдет так, что мы потерпим крах...я прошу тебя, друг, уходи на север. Найди наших братьев, что пережили весь этот ужас. Этот меч не должен попасть в грязные лапы этих выродков. Наш народ даже в такое время не должен забывать кто мы есть на самом деле...

- Спасибо тебе, Асманд. - Проговорил Риг, принимая меч. - Не беспокойся, я хоть и старик, но я клянусь что меч нашего Короля даже после его гибели будет разить врагов.

- Пошли, нам надо подготовиться.

Асманд быстро вернулся в свой шатер и достал из своего сундука свой старый и верный щит королевского гвардейца и шлем. Тщательно проверив свое вооружение, он вытащил медальон из бронзы в форме двух скрещенных топоров - символ Одена Яростного, древнего Короля. Повесив его на шею, Асманд вышел из шатра, полностью готовым ко всему.


Сообщение отредактировал SEQFER - Воскресенье, 2012-10-28, 2:23:55
 
TillienДата: Четверг, 2012-12-13, 11:59:31 | Сообщение # 87
Костоправ
Группа: Проверенные
Сообщений: 3
Репутация: 1233
Статус: Offline
Предисловие.

Стало быть, пост.

Самый масштабный за всю игру: здесь упомянуты (а некоторые даже (!) присутствуют) почти все игровые или бывшие таковыми персонажи, прописаны множество неигровых, раскрыта одна из основных интриг, пост в кои-то веки можно заспойлерить и вообще сделано все, чтобы искупить долгое ожидание. Это, во-первых.

Во-вторых, пост посвящается тем, кто последние два с половиной года тратил (все меньше и меньше) свободное время (которое, например, мог потратить на заработок денег, девушек или танки) на ДнЙ. Сотни страниц текста от дюжины игроков – и это в ролевой игре, которая выросла из глупого желания «Запилить крестовой поход, как у Бэккера!»

Разве это не круто?

От скоротечных первых частей «Дорога на Йешималь» развилась до колоссальной шестой, потеряв по пути несколько игроков и быстроту написания мастерских постов, но приобретя достаточно цельный (для того, который длится два с половиной года) сюжет и эволюционировав с постов в три строки до многостраничных текстовых полотен. Сюда же входят горы интересных идей, персонажи и ситуации, которые достойны запечатления в книгах, – и фан.

Всего этого бы не случилось без некоторых людей, которые, думаю, и сами себя знают. Им я и хотел сказать спасибо в этом затянувшемся предисловии.

Читать советую подряд, и делать это вот здесь:
https://www.evernote.com/shard....8293722

Там сохранено форматирование текста, на котором построен один финт, нет неудачных переносов, а читать с белого фона гораздо удобнее. Там же наиболее отредактированная версия.




    Селефаис.
    [11-ое июня, вечер]
    С вершины минарета виднеется оранжевый вал, неотвратимо надвигающийся на город и окружившее его воинство. Мир тонет в красноватой дымке, теряет краски, превращаясь в присыпанный песком и пылью однотонный пейзаж. Улицы давно опустели. Из палаток и шатров, окон и бойниц настороженно глядят мирные жители, солдаты, жрецы – все, кому не повезло остаться в осажденном Селефаисе. Город Костей замер в ожидании.


Маира I.

Проще спрыгнуть со стены, чем ожидать расправы.

Я осторожно перегнулась через парапет. Несомый ветром песок мешал разглядеть землю внизу, от-чего та напоминала безумную мозаику: плотный поток черных и бурых кусочков, которым только предстоит стать цельным полотном. Голова закружилась, подступила тошнота.

Не так уж и проще.

— Захватывающе, а?

Я вздрогнула, озябшие ладони скользнули по гладкому камню. Миг полета, рывок, треск ткани, тяжелое приземление на спину. Боль в затылке. В горле заклокотал смех. Посетить Йешималь, погрузиться в хаос Верриса и вынырнуть по колено в мертвецах в Хазре, а закончить жизнь размазанной по камням в Селефаисе.

Достойный конец для предательницы.

— Уф-ф-ф! Малость не рассчитал!

Надо мной пропыхтел знакомый до боли голос. Легкая хрипотца и никакого уважения. Я оперлась о поданную руку и встала, стараясь не делать резких движений.

— Порвал плащ знаменитой Маиры де Вассы и между делом спас ей жизнь – плохое окончание дня, ты так не считаешь?
— Леотен.
— Он самый. Любой другой дал бы тебе пинка, а затем гордо заявил, что он избавился от назойливой сучки.
— Где ты был?

Он пожал плечами.

— Ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться.
— Да?
— Хеммерлинг передал, что ты со свитой оправишься прямиком во дворец, и я был охренительно удивлен, когда не нашел тебя там. Опасно устраивать прогулки по городу в такое ненастье. Можно ненароком разбиться.
— Спасибо, Леотен.
— Не стоит благодарности. Разве что поцелуй.

Взгляд зацепился за пустой рукав, трепыхающийся на ветру, словно штандарт. Как и всякое уродство, оно приковывало внимание – так мышь в оцепенении смотрит на подползающую змею. Очередное подтверждение тому, что некоторые тайны стоит оставить нераскрытыми. И телепортация относилась к таковым. Я поежилась наполовину от холода, наполовину от накатившего бессилия.

— А лучше просто прекрати пялиться на то, чего нет.

Я с усилием отвела глаза.

— Почему ты с некромантом, когда…
— Когда вокруг такой богатый выбор? — закончил колдун. — Наверное, шлюха-судьба поставила подножку, и я упал в разлагающиеся объятия этого сукина сына. А может он меня шантажирует. Или еще что.
— Собак на цепи хватает и без тебя, Леотен.
— Как знать, — мрачно улыбнулся калека. — По крайней мере, мне кажется, он знает, что делает.
— Все здесь знают, что делают. Кроме меня.
— С таким настроем не живут долго. Будь веселее! — Он потряс культей. — Нет ничего плохого в том, чтобы ради спасения своей шкуры погавкать и принести хозяину кость. Пару раз. Я не гордый.
— А потом перегрызть ему глотку?
— Выбор у меня богатый.

Я фыркнула. Накинула капюшон. Стоило вспомнить о Мортарионе, как холод проникал сквозь два слоя теплой одежды, кожа становилась дубовой, а соски превращались в льдинки. Проходившие мимо патрульные переглянулись при виде меня в подбитом мехом плаще, но узнав – поклонились и пошли дальше. Как ни в чем не бывало! Конечно же, нет ничего необычного в том, что эта сумасшедшая разгуливает в зимней одежде! Проклятье!

— Сочувствую.
— Что?
— Сочувствую, — повторил он, переступив с ноги на ногу. — Шрам на шее.
— А, это. — Чем чаще возвращаешься к прошлому, тем больше проблем оно доставляет. Так учил Исмаил, а я помню его уроки. — Оставь.
— Я видел тебя лежащей с перерезанным горлом и не нужно быть гребаным магистром, чтобы догадаться, где ты побывала. В Алебастре ходили слухи...
— Оставь. На нас двоих твоего сочувствия может и не хватить.

Маг смахнул нависшую над карими глазами чёлку и окинул меня долгим взглядом. Я невольно напряглась. Грива отросших, немытых и потерявших блеск светлых волос, круги под глазами, щетина, мятая мантия не по размеру – все должно внушать жалость, но вместо этого ощущалась молчаливая издевка. Или угроза? С подозрительностью лучше не переусердствовать.

— В Алебастре ходили слухи, что такое возможно. Хотя воочию воскрешения никто не видел.
— Могу только поздравить тебя.
— Я думал, ты захочешь узнать об этом больше. — Изможденное, но улыбчивое лицо Леотена сникло, словно растаявшая восковая маска. — Разве нет?
— Да, да.

Я отмахнулась и скрестила руки на груди. Хлопковый костюм лишь натирал кожу, а плащ тяжелил плечи и заставлял сутулиться, словно навьюченный мул, однако теплее не становилось. Чувствовать холод там, где другие ощущают лишь духоту – это уже наказание, но когда отсутствует даже размытая надежда на избавление, оно становится нестерпимым.

— В «Трактате» говорится, что пророк воскрешал прикосновением. И это пророк, который, судя по всему, был простым магом, пусть и охеренно сильным.
— Где ты этого набрался?
— Чего?
— Таких слов, — нахмурилась я. — Магам не подобает так разговаривать.
— Срать я хотел на то, как нам подобает разговаривать.
— У нас таких зарвавшихся учеников пороли.
— В Алебастре тоже. Но здесь не Алебастр, а я давно не ученик.
— Так где?
— В затянувшихся гостях. Да и вырос я не среди шелков, как некоторые. Или ты считаешь людей без приставки "де" второсортными, Маира?
— Нет, нет. Исмаил тоже из простолюдинов и в этом нет ничего прискорбного. Просто ты нико-гда об этом не рассказывал.
— Не было возможности. И не будет. Так вот, кроме пророка у нас есть еще только один общий знакомый, которому не составило труда вытащить тебя с того света.
— И отправить.
— И отправить, — подтвердил он.

Я потерла аккуратный рубец на горле. Еще один шрам, вдобавок к синякам и мозолям, каких набра-лось на ветерана нескольких военных кампаний. Мысли вновь вернулись к дворцу Хазры, поединку, демону. Как многое изменилось в один момент! Я усмехнулась, и это далось мне с трудом. Карьера, счастливое будущее, любовь – все погублено, все мертво. И ради чего?! Ради намека на славу, ради императора, ради его амбиций!

— Кх-кх, — откашлялся Леотен.

Я опомнилась.

— Так к чему ты клонишь?
— Великий магистр Энли рассчитывал на вернувшиеся из посмертия души, пока кучка заговорщиков не всадила ему нож в спину. Ну, это образно. На самом деле там была гребаная бойня – стены пришлось отмывать от крови и дерьма еще пару дней.
— До меня тоже доходят слухи. Он что-то значил для тебя?

Калека замолчал, посмотрел вдаль. Воображение колдуна без труда могло достроить затянутый гряз-но-оранжевой дымкой пейзаж даже несмотря на отвратительную видимость. Я не стала торопить Леотена и ощупала синяк на затылке. Влажно, часть волос слиплась. Падение вышло не самым удачным, но мои останки хотя бы не разбрызгало по подножию стены.

— Да. Без него не было бы никакого Исаля Леотена – самого молодого и подающего надежды истинного мага Алебастра. Энли произвел меня в Искатели – работенка считалась наименее опасной – и навел на Сайка Сара в Веррисе. Должно быть, великий магистр знал, что где-то поблизости находятся нелюди, а у лавочника рассчитывал найти нечто большее, чем кассум.
— Зачем ты…
— Просто надеюсь, что мщение не входит в твои планы.
— Идешь к своей цели? Как все, да?
Он кивнул.
— Я был бы рад узнать, что ты не набросишься на Хеммерлинга при случае. Вот и все.
— Мщение…

Раст Ваалтер. Его сводный брат. Все, кто приложил руку к тем смертям. Предатели! Виновники всех бед. Месяц назад я отдала бы все, чтобы увидеть их смерть, а теперь нечего даже отдавать. Месть иссякает. Ее запасы заканчиваются, будто дрова для камина, и пламя неизбежно тухнет, а ты оста-ешься в темноте. Одна.

— Так я могу тебе доверять?
— А что если нет, Леотен? Покажешь, насколько ты преданный пес?
— Поводок слишком короток.
— Ты ведь может пожалеть, что не дал мне упасть.
— Слишком короток, Маира.
— Впрочем, беспокоиться тебе все равно не стоит. У нас с ним договор, который я не собираюсь нарушать. Даже после того, как он убил меня и воскресил из какой-то прихоти. Проклял этим холодом. Все используют всех. Все нужны всем.
— Можно и так сказать. Правда теперь, чтобы тебя убить, мне не понадобится даже напрягаться.

Магический щит не успел вспыхнуть, как Леотен звонко рассмеялся. Голубые глаза едва ли не искрились.

— Шучу! Задумываться о самоубийстве и так хотеть жить. Странно, а?
— Я едва не убила тебя!
— Да брось! Ходили слухи, что вернуться с того света стоит чересчур дорого. Я бы с легкостью от тебя избавился, если бы общество красивой магички не доставляло мне удовольствия. Беспокоиться тебе все равно не стоит. Да и наш общий отдал команду присматривать за своей колдуньей. С тобой ничего не случится.
— Вот как. Вижу, вместе с рукой ты не потерял чувство юмора.
— О, нет! — разочарованно протянул он. — Только жалость да вежливость. Тебе не кажется, что мы здесь задержались? Хеммерлинг не хотел бы, чтобы случайный порыв ветра спихнул тебя со стены. Пойдем во дворец?

Я в последний раз посмотрела на горизонт, туда, где разбило лагерь Священное воинство. Буря была уже на пороге, и оставшееся время следовало провести с честью.

— Пойдем.

    Ллаис I.


— Пойдем.

Голос грянул как гром среди ясного неба.

— О-о-о, моя дорогая, как же так? Пойдем…

Не голос! Только мысли! Чуждые и непонятые. Шипящие. Точно не принадлежащие Заэлю — у того они громкие и чрезмерно длинные.

— А, подружка Гедаалда проснулась! Я сразу понял, кто ты такая! Да-да-да! Еще одна разменная монета, потерянная и обретенная. Судьбой тебе было уготовано умереть вместе с остальными, но какая похвальная изобретательность. Заключить себя в перчатку!

Эскехераль!

Значит, они выжили!

Но почему так темно?

— Я бы возложил на себя обязанность заняться тобой и закончить начатое, но матушка требует внимания, а старый долг напомнил о себе. Маира де Васса жива, кто бы мог подумать! И у меня как раз появилась возможность привнести в мир немного справедливости.

Ответить Ллаис не смогла. Так далеко её таланты не заходили.

— К тому же противоядие… — Демон ненадолго замолчал. Раздался треск дерева и звук, как будто что-то тяжелое грубо протащили по гравию. — Оно где-то здесь, среди руин и трупов, разлитое и впитавшееся в землю. Жаль, что так вышло. Немного. Ихримасу Неверный говорил со мной. О, великий покровитель говорил со всеми!

Заэль закашлялся.

— Кроме твоего очнувшегося друга. Ваше спасение заслуга благородного сира Ролланда Роэма, помогшего мне заполучить один из гримуаров Алебастрового Консульта. Но от всего не защитишь, да, Ллаис?

Что-то теплое капнуло на перчатку-вместилище, потекло вниз по животу. Кровь!.. Нечто повредило лицо, пробило зачарованную кольчугу и впилось в плоть. Боль пришла с запоздалым пониманием, но крик застрял в том, что не было горлом уже века.

— Ихримасу сказал, что не может доверять некроманту и прорицателю, которые должны были избавиться от Касимы и твоего носителя, но вместо этого увязли в мелочных интрижках, решили привлечь магистра Золотого Консульта. Великий покровитель предательств кому-то не доверяет! Я бы расхохотался, если бы мог, ты должна меня понять.

Нужно было отговорить его! Резня хороша, когда её контролируешь ты, а не безумный наркоман-отступник!

— Ихримасу все спланировал. Или сделал вид, что спланировал. Создательница противоядия — о, она вовсе не та за кого себя выдает! — вовремя умирает, а вслед за ней отправляется исполнитель моей воли. От моей руки. Или яда. Или взрыва. От чего угодно. Но кем бы я был, позволив случиться подобному? Эскехераль из Дома Первой Матери ценит свободу.

Ты меня слышишь, Заэль?

— Да…
— Ихримасу считает себя великим интриганом, думает, что сила позволяет ему попирать свободу всех остальных. О, это не так. Управа найдется на любого. День или два у вас еще остался. И на этом я с вами попрощаюсь. Не ищите меня.

Послышались удаляющиеся шаги.

Они остались одни.

— Почему так темно, Ллаис?

Мрак накрывал их подобно черному покрывалу, оставляя простор для воображения: рядом что-то осыпалось, воняло гарью и паленой плотью, слышалось тяжелое дыхание Заэля. Ллаис вспомнила рассказ Эскехераля о пропавших под землей демонах. Убежище было ниже уровня улиц, потом все обрушилось…

— А! Блять! — Он попытался встать, но зашипел, выругался и прислонился обратно к стене. Кажется, что к стене. Гедаалд рассмеялся низким клокочущим смехом, какой за ним водился. — Твою мать, Творец сберег меня!
Твоя глупость едва не погубила нас! Ритуал сорвался! Мы не получили противоядие! Всё пошло не так! Это значит, что мы находимся в эпицентре взрыва! И скоро сюда прибегут солдаты с имперской гвардии! Клинки!

Ллаис редко давала волю чувствам, но сейчас настал тот самый момент, когда сдерживаться дальше просто невозможно. Ей и без того тяжело дается отделять свои мысли от того, что она хочет сказать – нелегко быть заключенной в перчатку женщиной.

— Я слышал, что этот сукин сын о тебе говорил.
Тогда…
— Ты кого-то предала? Заключила себя в перчатку и сбежала?
Это долгая история…
— Да у нас было до хрена времени!
Заэль…
— Почему ты не сказала сразу?
Ты ослеп, а вместе с тобой и я. Не… вовремя.
— Да я заметил, твою мать!
Но… но я могу попробовать исцелить, Заэль.
— Так исцеляй! Быстрее!
Все не так просто.
— Что?
Договор, который у нас был. Его придется пересмотреть.
— Что именно?
Все по-честному. Я сопровождала тебя до тех пор, пока перчатка не станет достаточно сильной, что-бы я смогла действовать самостоятельно. Теперь придется пойти дальше. Я сделаю так, что ты сможешь видеть, но потом тебе придется найти доспех, чтобы… чтобы тебя не сожгло. И нужно будет избавиться от яда в крови, найти Касиму или Эскехераля. Заставить их. И… и я расскажу тебе о своем прошлом. В довесок.
— Делай, что должна.
Мы…
— Делай! Потом будешь говорить, Ллаис.

Она промолчала. Металл перчатки вспыхнул — от запястья к шее, а затем глазам потянулась тончайшая паутина ярко-желтых линий. Вместо крови по венам заструилась энергия. В глазницах Заэля зажглось точно такое же пламя. Никаких век, чтобы его прикрыть. Гедаалд вновь выругался, Ллаис восхищенно охнула. До самого горизонта им открывалась выжженная пустошь да грубы обломков, бывших домами, хибарами и лавками. Песок неторопливо заметал изуродованные тела и их части, обгоревшие обрывки одежды, глиняные черепки, кусочки металла, каменное крошево, щепки – здесь словно прошел ураган. А посреди развалин в полный рост стоял окровавленный Падший, окруженный сияющим золотым ореолом.

— Да сюда как из катапульты зарядили, — прохрипел он.
Вряд ли тебя теперь можно называть человеком…
— Потом разберемся. У нас день или два до того, как подействует яд?
Так сказал Эскехераль.
— Нужно найти демона за один… гребаный… день!

Заэль пнул чей-то еще тлеющий труп и во все стороны полетели угли. Насилие доставляло Ллаис ни с чем несравнимое удовольствие, но открывшаяся картина даже в неё вселила неуверенность. Как от подобного можно получать наслаждение, когда всю работу делает колдовство такого масштаба? За-гадка.

— Следы…
Аура оставляет за собой след, Заэль. Кажется, Эскехераль получил от ритуала то, что хотел. Теперь он вдвойне опаснее.
— На земле! Этот ублюдок вытащил нас – и не только нас – из того кратера, протащил по земле добрую сотню метров. Нужно успеть, пока их не замел песок!

Гедаалд сплюнул и захромал вдоль алой дымки, нитью повисшей в пыльном воздухе. Ветер толкал его в спину, кровь стекала по ноге и отмечала их путь тонкой красной линией. Ллаис надеялась, что эта дорога не станет для него последней. Кажется, она к нему привязалась.

— Самое время для истории, — сказал он.

Голосовые связки поддались не сразу и ответ вышел тихим, как предсмертный вздох:

— Самое время.


Сообщение отредактировал Tillien - Пятница, 2012-12-14, 11:44:07
 
TillienДата: Пятница, 2012-12-14, 0:03:30 | Сообщение # 88
Костоправ
Группа: Проверенные
Сообщений: 3
Репутация: 1233
Статус: Offline
    Исаль I.


— Самое время.
— Если не сейчас, то когда?
— В другой раз, Леотен.
— Отличный момент, чтобы узнать друг о друге много нового.

Исаль осмотрелся. Песчаная буря наступала на город, как вражеская армия, и оказаться снаружи, когда она разойдется в полную силу, означало медленную и болезненную смерть. Он ускорил шаг, догнав закутавшуюся в длинный меховой плащ и теперь спотыкающуюся Маиру. Угрюмая магичка что-то злобно прошипела, но Исаль не обратил внимания. Кем бы он стал, прислушивайся ко всем остальным?

Не Исалем Леотеном, самым молодым истинным магом Алебастрового Консульта. Одиноким одноруким юношей, едва способным одеться без посторонней помощи.

Он отогнал эту мысль.

— Я много о тебе слышал! — сказал Исаль, перебарывая ветер и песок. — До того, как ввязался в эту авантюру.
— Надо же.
— Работа искателя подразумевала, что я не буду отмахиваться от досужих россказней даже о та-кой легендарной личности, как ты.
— Хватит, Леотен.

Удивительно, что мастер Хеммерлинг решил сохранить жизнь этой стерве, но не в его праве осуждать поступки некроманта. «Пока что». Хотя Исаль готов был поклясться, что под всей этой грудой одежды у неё скрывается восхитительное тело, способное впечатлить даже нелюдя. Может, вот она, причина?

— О твоих похождениях слагали стихи. Исмаил аль-Руди – покровитель песков – ведь был твоим любовником?
— Не был.
— Соврали.
— Он и есть мой любовник.

Он едва не поперхнулся. Маира де Васса сошла с ума. Еще один упущенный слушок.

— Рассказывали, что один докучливый инквизитор приказал найти его тело, отрубить голову и доставить ему в качестве суве…
— Хватит!
— Это всего лишь…
— То, что ты его не видишь не значит, что его нет!
— А-а…
— Сейчас Исмаил просто отлучился, но скоро он вернется! И хватит об этом! Мне достанет сил, чтобы стереть ухмылку с твоего лица!
— Как скажешь. — Исаль нахмурился, но примирительно поднял руки и предоставил заклинательнице идти на шаг впереди. — Как скажешь.

Духота действовала на него раздражающе, город действовал на него раздражающе, а общество обезумевшей женщины придавало воистину непередаваемое ощущение. «Как акробат, ходящий по натянутому на высоте минарета канату». Под землей ему многое показали, но никогда он не оставался один на один с чем-то действительно выходящим за рамки. Среди магов могут быть идиоты, лжецы, убийцы, даже слепые пьяницы, но психи – никогда.

Это слишком опасно.

— Леотен?

Поникшая магичка поравнялась с ним. Они шагали по опустевшим улицам, как заблудившиеся в пустыне путники, не видя неба и время от времени поворачивая в боковые улочки. В такую погоду в храмовом квартале легко было заплутать и ему оставалось надеяться, что аль-Хайма знает дорогу или та сама выведет их к воротам.

— Да?
— Что ты слышал на самом деле?

Исаль призадумался, удивившись вопросу. Из осторожных расспросов дворцовой прислуги и гостей он выяснил, что ставленницу императора не жаловал практически никто. Сумасшедшая сука, которая сведет всех в могилу – так они говорили. На стороне колдуньи оставались только пришедшие с ней солдаты, но даже тех постиг раскол. Не нужно быть пророком, чтобы понять отчего у неё на уме мысли о самоубийстве.

— Некоторые считают тебя марионеткой нелюдей, — серьезно ответил он. — Остальные предпочитают просто отворачиваться, когда ты рядом. Но не я, как видишь. Я нахожу твою компанию удовлетворительной.
— Это сейчас. — На её лице проступило выражение, которое он видел только у предававшихся ностальгии стариков. — А раньше?
— Наши Консульты никогда не дружили. — Исаль поймал её грустный взгляд. До чего красивые глаза. Если бы не шрамы на лице, он бы, пожалуй, влюбился. — Хотя никто не сомневался в твоей преданности. Мы были врагами, но тебя уважали.
— Все это в прошлом, — вздохнула де Васса. — Как я к этому пришла?

«Очень просто».

— Должно быть, предала Священное воинство, поспособствовала гибели сотен людей, а потом отреклась от императора? Ну и мимоходом свела знакомство с весьма подозрительными нелюдями, которые должны быть мертвы уже две с лишним тысячи лет.

«И насыщенно».

Впереди замаячили зубчатые сцены. Приди Исаль получасом позже, он бы увидел кирпичную преграду, только уткнувшись лбом.

— Думаешь, я не знаю? — Маира залилась лающим смехом. «Истерика? Она страшна и у обычной женщины, а уж у той, которая способна превратить тебя в пепел...» — Если бы тогда я знала, что они заберутся так далеко, а я окажусь в этой западне – разговаривала бы я с тобой? Нет, нет и нет! — Она всплеснула руками. — Удовлетворительная компания, как же! Я бы строила планы вместе с патриархом, занималась любовью с Исмаилом и их новым великим магистром, а не сидела бы голодной в этом проклятом городе!
— Вряд ли вы голодны. — Уголки его губ растянулись в улыбке. — Припасов хватит еще на пол-тора года осады.
— Тебе стоит быть осторожнее, Леотен. — Магичка схватила его за пустой рукав и потянула на себя, отчего он чуть не упал. — Кроме руки можно лишиться многих других частей тела.
— Я, — отдернулся Исаль, — запомню.
— Вот и прекрасно.

Они остановились перед воротами, задрали головы. На темном и движущемся фоне неба силуэты солдат были не видны, но высунувшиеся ложа арбалетов делали свое дело – угрожали. Похвальное рвение в такие интересные времена. «Поприветствуют ли нас или сразу выпустят пару болтов, сле-дуя чьим-то приказам?»

— Назовитесь!
— Маира де Васса и Исаль Леотен, — перекричал вой ветра Исаль.
— Почему без свиты?!

«Потому что свита в последнее время только мешает».

— Мы…

Стражника окрикнули. Сверху донесся возмущенный голос, затем многочисленные извинения – он мог узнать их, едва слыша. Что-то заскрипело, створки начали медленно раскрываться, а за ними по-явились ощетинившиеся пиками солдаты.

— Бля! Здесь всегда так?
— Да нет. А вот и наша спасительница.

Вперед вышла смуглая черноволосая женщина, в которой он едва узнал покровительницу серебра, пару раз виденную во дворце. Исаль помнил её скромной раскрасневшейся девушкой, прятавшей лицо, но сейчас видел лишь высокомерную суку. «Разительная перемена». Подобие туники почти не скрывало женские прелести, а только выпячивало их; на шее блестело серебряное ожерелье в виде бессмысленно выгнутых полосок металла. Последним элементом одежды, который стоило упомянуть, был наброшенный поверх жилет — кажется, принадлежавший Аише аль-Йешии, о которой он тоже успел разузнать.

Жрица осмотрела их с ног до головы, как скот.

— А где некромант с прорицателем? — спросила она, жестом отослав солдат. — Я ожидала увидеть тебя в компании нелюдей, де Васса. С ними ты проводишь больше времени, чем с простыми людьми.

— И никаких приветствий?
— Не в такую погоду, — бросила Асма, прикрывая лицо. — Так, где они? Некромант с прорицателем?
— Откуда мне знать? Хватает своих забот.
— Что с одеждой? — Иманим вскинула руку, указав на подбитый мехом плащ пальцем. Исаль разглядел кольцо с бриллиантом. — Восточный мороз застиг тебя врасплох?
— Самую малость. Вижу, буря не мешает тебя разгуливать в таких тряпках.
— Все ради вас. — Жрица слегка поклонилась. — Как тебе жилет?
— Знаком. Так ты нас проводишь или уйдешь с дороги?

Аль-Валид усмехнулась и махнула рукой.

— Пойдемте.

День клонился к концу. Втроем они прошли через неухоженный сад, по заросшим дорожкам, мимо пустых фонтанов и оказались перед широкой мраморной лестницей, ведущей во дворец. Двое закованных в латы Клинков хмуро их оглядели, но кивнули и пропустили внутрь.

«Самонадеянно. В Алебастре такого бы не допустили».

Покровительница серебра решила заговорить, только поднявшись на второй этаж западного крыла и встав перед покоями магички.

— Верховный жрец желает знать, насколько Селефаис готов к штурму.
— Неужели он сам не видит? — театрально охнула его спутница. — Стоит только пройтись по улицам, как все станет ясно.
— Верховный жрец хочет услышать мнение имперского посланника.
— Не ставленницы? — заметил Исаль, но жрица даже не повернула голову.
— Передай, что мы обречены. Припасов хватит на полтора года и если нам повезет, то они продолжат осаду, а мы перегрызем друг друга, как пауки в банке. Если же нет, то стены и колдуны за-держат их, но ненадолго. Потом наши головы насадят на пики, и мы присоединимся к тысячам других на Дороге Мертвых. Ты должна была слышать про это проявление патриаршей изобретательности. Вот и все. Верховному жрецу не о чем беспокоиться.

— Да как ты…

Исаль встал между женщинами.

— Думаю, достаточно.

Асма оглядела его – он секунду вглядывался в будто высеченное из обсидиана лицо, но глаза сами опустились ниже, лицезрев очаровательные полушария — фыркнула, развернулась и пошла обратно по коридору. Исаль проводил ее взглядом, наслаждаясь походкой от бедра.

— Это был… неожиданный поступок.
— Опрометчивый, Леотен. Ты хотел сказать опрометчивый.
— Да, пожалуй.
— И прикажи, чтобы кто-нибудь наполнил мне горячую ванну! — крикнула Маира де Васса вслед жрице, когда та спускалась по лестнице. — Горячую ванну, ты слышала?!
— Что между вами случилось? — пробормотал Исаль.
— Аиша аль-Йешиа, — сквозь зубы сказала Маира. — Она была ученицей Исмаила, не чуралась насилия и имела нетрадиционные вкусы. Была в них мастерицей. Я никогда не любила эту девку, а она – меня, но между нами царил паритет. А потом появился этот ибн Рад, новый верховный жрец, вместе с кучей подпевал. Асма – одна из них. Она дала… ложное свидетельствование. Сказала, что Аиша пыталась ее изнасиловать. Чушь!
— И что теперь?
— Теперь эта шлюха что-то задумала! — Маира прошла в свою комнату и, задержавшись на нем взглядом холодных голубых глаз, добавила: — Надеюсь, что Мортарион не приказал тебе следить…
— Присматривать, — поправил он.
— Присматривать за мной всюду?
— Нет.
— Тогда на пару часов я предоставлю тебя самому себе, Леотен.
— Но…
Дверь захлопнулась перед его носом.
«Проклятье!»

    Марцелл.


«Проклятье!»
Гай Октавиан Марцелл проклял тот день, когда связался с великим покровителем и сворой его лизоблюдов. Избавление от страшнейшей напасти отступило на второй план, предоставив место глупым интригам! Почему он не остался на юге, почему бывший артештаран опустился до прислуживания этой мерзости, почему несет свое гениальнейшее творение в мешке, как какой-то корнеплод? Любознательность. Любознательность и тоска.
Марцелл понимал Квирина и сочувствовал ему, вертевшемуся среди людских душ и игравшему в старые как мир игры. Бессмертие нужно чем-то заполнять. Однако всегда найдутся занятия интерес-нее, чем передвижение пешек по расчерченной доске. Разве виртуоз Слов Мора мог лишить себя возможности провести столь масштабный опыт? Нет, конечно нет.
— Эй!
Он все сделал правильно, пусть и пошел на поводу у Ихримасу. Великий покровитель предательств обладал странным даром убеждения – смесью лести и запугивания, которая подействовала даже на него. Гая Октавиана Марцелла. Стоило только поговорить с ним, как…

— Эй ты, сукин сын, куда идешь?!

Стражник возник из ниоткуда, направив острие алебарды в грудь Октавиану. После усилий, приложенных для проникновения в храмовый квартал, обход патрулей и жрецов, один человек с железкой в руках казался насмешкой. Прах, тлен, материал для эксперимента.

— Буря надвигается! Все должны укрыться в домах!
— Прочь, — прохрипел Марцелл, остановившись и смотря на мужчину сверху вниз.

Дать ему шанс? Рассмотреть вблизи так воспеваемую в поэмах человеческую глупость? Поврежденные голосовые связки помешали ему сказать что-то более длинное и внятное:

— С дороги!
— Тебя что, проучить?

Стражник подался вперед, ткнул оружием перед собой. Тело все равно следовало заменить. Мускулы на лице человеческое особи натянули кожу – кажется, изображая крайнее изумление – когда лезвие с тихим хлюпом вошло в плоть, прорва песочного цвета рясу. Воздух наполнился вонью гниения, по клинку и одежде потек ихор. Марцелл даже не дрогнул, оценивая реакцию. Примитивнейшее существо. В сравнении с тем, что было заточено в убежище – неудачный прототип.

Может в том и смысл?

Нет, нет, слишком просто.

— Ulcus… — стараясь говорить четче, сказал он. — Последнее из моих… произведений. Действует практически мгновенно. Мозг перенасыщается кислородом, появляются легкие галлюцинации, переходящие… — Гай выткнул алебарду из туловища и бросил на землю, — в… это уже не имеет значения. Я привык, что прежде чем умереть меня успевают дослушать.

Стражник попятился, схватился за голову и упал, кажется, сломав лодыжку. Из глаз, носа и рта у не-го полилась кровь, смешанная с белесой жидкостью. Нечто неожиданное, требующее исследования. Гай Октавиан Марцелл переступил через труп и вошел внутрь минарета. Ступенька за ступенькой он поднимался по спиральной лестнице, пока не оказался на небольшой площадке. С неё азанчи призывает на молитву и открывается хороший вид на Селефаис.

Осторожно сняв с плеча мешок и развязав узел, Марцелл достал отдаленное подобие песочных часов на деревянной подставке: две скрепленных между собой сферы из темного стекла, испещренного прозрачным узором, нанесенным Ихримасу Неверным. Сквозь роспись проглядывал плод последних недель научных изысканий. В каждой сфере – свой реагент. Стоило стеклу разбиться, как они вступали в бурную химическую реакцию…

Обладай такой вещью два тысячелетия назад, он мог бы изменить историю.

Октавиан бережно поставил подставку на площадку, надеясь, что раньше времени ничего не случится и магия великого покровителя сможет противостоять песчаной буре. Не помешали бы гвозди, но приходилось обходиться тем, что есть. Слишком хрупко, чтобы стучать молотком. Вздохнув и слизнув загустевшую массу с робы, он приготовился спускаться вниз. Оставалось разместить еще два таких экземпляра.

— Достопочтенный Марцелл…

Гай удивился, увидев перед собой уродливое женское лицо, на секунду потерял равновесие и, перевалившись через ограждение, полетел вниз с минарета. Он успел расслышать, как фигура в развевающемся багровом одеянии охнула:

— Дерьмо!..

    Маира II.


— Дерьмо!..
— Так ты меня встречаешь, дорогая?
— Я… прости…

Он развалился на своем любимом кресле за столиком возле окна, одну руку положив на подлокотник, а другой отстукивая веселый ритм по столешнице. Песочного цвета глаза улыбнулись со смуглого лица, обрамленного черной кудрявящейся шевелюрой.

Исмаил!

Один только его имя развеяло все тревоги.

— Я думала…
— …что я бросил тебя?

Исмаил разочарованно покачал головой.

— Твое путешествие заставило меня отлучиться ненадолго, но разве оставил бы я свою маленькую Ма?
— Я видела тебя там!
— Да? — приподнял брови он. — И что же?
— Ты сказал, что… ждешь меня.
— Прискорбная ложь, Ма, прискорбная ложь. Этот некромант обвел тебя вокруг пальца. Не удивлюсь, если это была обычная иллюзия, и ты никогда не умирала.
— Но… холод, мой талант…
— Нелюдская магия, ты должна понимать, — уверенно сказал любимый. — Он наложил на тебя проклятие. И садись. Ты сильно устала.

Трясущимися пальцами я расстегнула застежку плаща и отправила его на пол, а сама села на приятно пружинящую кровать. Полумрак будто уговаривал лечь, расслабиться, оставить проблемы за дверью комнаты. Я уже начала забывать, насколько Исмаил бывает убедительным и как много для меня значит его поддержка.

— Леотен говорил, что видел меня с перерезанным горлом, — вспомнила я слова калеки. — Да и не только Леотен, наверное.
— Он же в сговоре с некромантом, калека сам признался. И не только он. Все хотят вывести тебя из игры, а ты им даже не препятствуешь, Маира.
— Я?
— Что ты собираешься делать для спасения города?
— Я…
— Что ты уже сделала?
— Давай просто забудем об этом! — Я рухнула спиной на кровать. — Пусть все будет как раньше. Никаких забот… Присоединяйся ко мне здесь.

Он встал на колени подле моих ног, стянул с них сапоги, снял носки и теперь мял ступни. На миг показалось, что все вернулось на круги своя. Мы в Йешимале, император мне как отец, а воинства нет и в помине. Глаза увлажнились, но я ничего не могла сделать. А затем натертая жесткой тканью кожа раззуделась, холод цепями сковал тело и обман растворился, как пустынный мираж.

— Нельзя махнуть на все рукой.
— Я не знаю, Исмаил. Просто не знаю. Столько всего навалилось.
— Стоит навестить мою ученицу, — заметил Исмаил. — Она может знать кое-что важное.
— Её охраняют люди Малика.
— Конечно, она же нужна ему.
— На ужин, — хихикнула я, но встретившись с ним взглядом прекратила. — Это не тайна, доро-гой.
— Пусть Аиша меня и разочаровала, когда повздорила с тобой, но её стоит проведать и вряд ли Малик ибн Рад станет воспрепятствовать этому. Особенно, когда его нет во дворце.
— Он станет проблемой, когда вернется.

Интуиция говорила, что верховный жрец в любом случае доставит проблем. Он, нелюди, Ихримасу, фанатики за стенами, что жаждут убить нас с Исмаилом. Неправильно, несправедливо, чем я заслужила такое презрение? Некромант уже давно должен был принести головы и решить хотя бы часть проблем, но вряд ли у него теперь получится. Значит и договору придет конец.

— Это ещё должно случиться, — отрезал Исмаил. — Но я хотел узнать и о другом. Не пройдет и недели, как воинство бросится на штурм. Город готов?
— Как я уже сказала Асме – нет, не готов. Да и какая разница?
— Наши жизни, — пожал плечами он. — Ты видела Ихримасу?
— Нет. Судя по всему, подонок оставил нас умирать.
— Ты привлекла инженеров, готовила пожарные команды, разговаривала с солдатами, со жрецами – единственными, кто сможет выстоять против объединенных Консультов?
— Нет.
— Тогда ты договорилась с кем-то в воинстве? Кем-то, кто выведет тебя из Селефаиса?
— Нет.
— Может на твоей стороне полно наемников?
— Нет, нет и нет!
— Может…
— Хватит!

Город обречен. Поражение витает в воздухе, как чума, но все отказываются это принять. Даже Исмаил. Император убил нас, отдав приказ присоединиться к язычникам, а Ихримасу вбил последний гвоздь в крышку гроба, исчезнув в самый важный момент. Хотя лучше подыграть любимому, успокоить его.

— Но у нас ведь есть шансы?
— Да, — кивнул Исмаил, — если ты займешься делом прямо сейчас. Начни с гостьи, затем иди к аль-Йешии, ну а потом…
— Гостьи?

Жрец отодвинулся, встал и указал на дверь, в которую тут же громко постучали. Я рывком присела на кровати, привела в порядок растрепавшиеся волосы. Губы дрожали от холода. Я снова потерла шрам на шее. Проклятие Мортариона то отступало, давая передышку, то било с новой силой. Творец, за что мне это, что я ему сделала, чем провинилась?

— Кто там?
— К вам тут гостья, — голос Леотена раздался из-за приоткрывшейся двери. Калека не отходит на меня.
— Пусть проходит.

В комнату, раздвинув бисерную занавесь перед дверью – дань восточным традициям, вошла немолодая женщина с короткими черными волосами, окруженная едва заметным серым ореолом. Магия облепляла её, как пчелы – мед. Чтобы сохранить красоту можно пойти на что угодно, и она это подтверждала.

— Госпожа аль-Хайма? Я пришла, как только узнала, что вы вернулись во дворец.
— Вы?..
— Касима аль-Селифа, — жрица поклонилась, — покровительница плоти.
— Еще одна подопечная верховного жреца, — припомнила я.
— Всего лишь скромная слуга, госпожа аль-Хайма.
— У вас двое детей во дворце, не так ли?

Касима обеспокоенно кивнула.

— Передавайте им привет от Маиры де Вассы. Мы с Исмаилом хотели двойню, но не получилось. Совсем забыла! Прошу, познакомьтесь с Исмаилом аль-Руди, вашим… коллегой.
— Простите?

Она в недоумении покрутила головой. Что за напасть!

— Исмаил аль-Руди, покровитель песков.

Я показала на присевшего рядом со мной Исмаила. Касима, казалось, никого там не увидела. Любимый лишь ухмыльнулся – сговор! — и отрицательно покачал головой.

— Впрочем, не обращайте внимания. Вы что-то хотели, Касима?
— Верховного жреца интересует прорицатель, которого зовут Люций Брут и который путешествует вместе с некромантом по имени Мортарион. У Брута находится кинжал весьма необычного вида, они могли называть его Глау.
— Кажется, да.

Какое мне дело до проблем очередной язычницы с нелюдями? Хотя…

— Но я разговаривала с Асмой аль-Валид, покровительницей серебра, и она не говорила, что Малик интересуется этим кинжалом.

Касима сделала пару осторожных шагов вперед. Правая рука у нее была заведена за спину. Простейший базис защиты сам вспыхнул в голове, готовый сотворить мерцающий колдовской кокон в любую секунду. Жрица остановилась, раздумывая, а затем развела руками. Ладони были успокаивающе пусты.

— Асма не находится среди посвященных, госпожа аль-Хайма, и нам хочется, чтобы так и оставалось. Верховный жрец считает, что не все заслуживают доверия. Не все ему преданны. — Она улыб-нулась, показав ряд идеальных жемчужных зубов. — Премного благодарна. Это все, что я хотела узнать. И я буду вам еще больше благодарна, если вы никому не расскажете о моем визите.
— Конечно.

Она уже поклонилась и собралась уходить, но мой оклик заставил её обернуться.

— Касима…
— Да, госпожа?
— Ваши дети. Советую вам покинуть город вместе с детьми и как можно быстрее.
— Мы уже заняты этим, но все равно спасибо, госпожа.

Смерть матери с детьми – это не тот груз, который хочется иметь на совести. Касима аль-Селифа оставила меня наедине с собственными мыслями. Дети. Откажись я от предложения Элеазара, милости императора, почетной должности посла во владениях падишаха – у меня уже были бы дети. Не от Исмаила, но…

— Пришло время браться за работу, милая, — напомнил о себе иманим.
— Да, дорогой. — Я встала, поправила смявшуюся одежду. — Вот только… что это за сундук?
— Кажется, посылка. Слуги занесли по приказу одной из жриц, пока нас не было. Не стоит отвлекаться на…

Я прикоснулась к крышке и отдернула руку – металл был холодным, как лед. Пришлось попросить помощи у Исмаила. Вдвоем мы открыли сундук и разогнали поднявшийся пар. От содержимого, окруженного кубиками льда и талой водой, меня едва не стошнило. Кто-то мастерски воспроизвел голову Исмаила. Рубленые края шеи и стылая кровь навевали мысли о двойнике, которого им пришлось найти и обезглавить. Варвары…

— Кто-то меня не любит, — пробормотал покровитель песков, поглядывая на меня. — Вроде бы некоторые из Сотни Столпов патриарха прекрасно обращаются с плотью, как, например, недавняя гостья.
— Подарок из воинства?
— Должно быть. Он сослужит нам неплохую службу, если приложить немного усилий. Покрыть тонкой коркой льда, поместить в прозрачный ящик… да что угодно! Представь, какое впечатление это произведет на остальных?
— Впечатление…

Что-то было не так, но я никак не могла понять, что именно.

— Как скажешь. Я хотела спросить кое о чем, Исмаил.
— О чем же?
— Ты разговаривал с Ихримасу? В Йешимале или здесь?
— А что?
— Просто подумалось…
— Нет, никогда. — Исмаил отрицательно покачал головой. — Моя ученица ждет.
— Да, да, — отрешенно кивнула я. Что-то не складывалось.
— Маира?
— А?
— Не забудь захватить нож.


Сообщение отредактировал Tillien - Пятница, 2012-12-14, 3:48:48
 
TillienДата: Пятница, 2012-12-14, 0:05:26 | Сообщение # 89
Костоправ
Группа: Проверенные
Сообщений: 3
Репутация: 1233
Статус: Offline
    Ллаис II.


— Не забудь захватить нож.
— Зачем?
— Лишних ножей не бывает, кажется, ты сам это говорил.
— Нет.
— Значит, кто-то другой.

Заэль носком ботинка перевернул распростершееся в луже крови тело лицом кверху. Остекленевшие глаза убитого им человека уставились в потолок. В ладони накрепко зажата рукоять ножа. Знакомый взгляд, знакомая ситуация. Сколько мертвецов она осматривала с таким же напускным безразличием, сколько с затаённым дыханием наблюдала за агонией пленников, сколько отдавала приказов о казни, стараясь, чтобы голос не дрожал? Её охватила тоска. Лучшие времена оставались далеко позади.

— Бедняк, — сказала Ллаис. Баритон Гедаалда зазвучал в тишине, эхом прошелся по комнатам, и она с наслаждением продолжила, осваивая чужие голосовые связки: — Тощий, одет в лохмотья, волосы почти выпали, на коже язвы и струпья. Такие селятся в заброшенных домах, питаясь отбро-сами и чаще всего заразны. Этот район не зря называют кварталом прокаженных.
— След ведет в ту комнату.
— Должно быть, Эскехераль пронесся мимо бедняги, пробрался в подпол, пробил пару стен и оказался в катакомбах. А затем пришли мы и убили свидетеля.
— Скорее всего.

Заэль склонился над трупом и вытер о его рубашку окровавленный кинжал. Его, ножны с мечом и комплект метательных ножей он умудрился пронести сквозь круговорот последних часов. Такая привязанность к оружию забавляла Ллаис.

— И что будет, когда мы найдем Эскехераля?
— Не стоит говорить вслух, Ллаис. Особенно здесь.

Так что?

— Попробуем поговорить, — сказал Падший одними губами. — Заставим. Да сделаем что угодно, если понадобится. Касима упомянула, что яд завязан на телепатии этого демона. У нас нет другого выбора.

Его никогда нет.

Дымчатый алый след петлял в полумраке, висел в воздухе, как путеводная нить, и вел за угол. По-дойдя, сквозь разрушенный арочный проем они увидели усеянный обломками кладки пол и дыру в нем.

Я же говорила.

— Да, да. Спускаемся?

Не люблю катакомбы.

— Ничего не поделаешь.

Заэль спрыгнул вниз. Каменная крошка захрустела под его ногами, как кости, а перчатка-вместилище скрежетнула о стену. Темнота заключила их в цепкие объятия и развеялась, когда магические глаза Гедаалда – маленькие оранжевые солнца в пустых глазницах – привыкли к изменившейся обстановке. Ллаис ничего не могла поделать с подобными переходами. Так далеко её таланты не распространялись.

— Ты остановилась на Ахероне.

Он обнажил меч – коридоры были достаточно широкими, что им воспользоваться, и находились под уклоном. Одно из преимуществ того, что Селефаис целиком построен на нелюдском городе-предке, а под тем ветвилась сеть подземных ходов. Муравейник, в котором можно попасть куда угодно, откуда угодно.

— Ллаис?

А что, если мы заблудимся? Эскехераль говорил, что ни одна из экспедиций не вернулась…

— Все будет в порядке. Ахерон, Ллаис.

Ахерон, да. Один из тех, кого здесь называют великими покровителями, как Ихримасу о котором ты рассказывал. Ахерон Горестный, великий покровитель скорби, отчаяния и всего в таком духе. Задумчивый печальный юноша с древними глазами и седыми волосами, появившийся из ниоткуда и основавший нечто вроде…

— Культа?

Пусть будет культ. Он рассказывал, уверял, проповедовал – делал все, чтобы убедить нас, что грядет конец света, но ему мало кто верил. Безумец, шарлатан, обманщик – так все говорили, хотя безумцем он точно не был. Сумасшедший ведь не может следовать плану, занявшему несколько столетий и воплотить в жизнь то, что сделал он.

— Как посмотреть, — фыркнул Заэль. — Я видел великих покровителей, нелюдей, императора, пророка с сестрой и у каждого из них был план. Менее безумными от этого они не казались.

Так я продолжу?

— Давай.

У Ахерона были аргументы. Доводы. Весь мир был его доводом. Комета, названная им знамением гибели. Война, охватившая юг и дошедшая до нас – мой магический орден находился в горах на се-вере. Когда у королей кончаются слова – в дело вступают мечи. Десятки тысяч уже погибло, когда Ахерон пришел ко мне с братьями и сказал, что у нас еще есть надежда. Тогда многие сочли его про-роком, который предрекал конец и которого никто не послушал.

— Снова пророки…

Я вступила в его культ одной из первых, занимала высокий пост и наслаждалась жизнью даже тогда, когда повсюду царил хаос. Мы ведь были магами, образовывали нечто, что у вас называется Консультом, выполняли грязную работу: усмиряли бунты, убивали, угрожали, приносили жертвоприношения. Ахерон говорил, что достаточно будет собрать достаточно душ, провести ритуал в нужных местах по всему континенту. Ведь душа – это энергия, не так ли? Исток. Горы оказались одним из нужных мест

— Все сходится.
Что?
— Шах перед смертью сказал… — Заэль замолчал. — Продолжай.
Мы поняли, что к чему, когда оказалось слишком поздно. Космогонически наш мир находится где-то посередине Великой Сферы, а потому случившееся казалось невозможным: повсюду стали появляться другие великие покровители, один за другим. Они накинулись на мир, как на угощение. Кто-то на севере сумел собрать армию, провести пару боев и даже убить некоторых, но…
— Было слишком поздно.
Верно.
Пришлось изворачиваться, чтобы не умереть.
— Кто бы мог подумать, что ты окажешься беженкой.
Что-то вроде. Я была магом, всегда любила насилие, были виртуозом в этом деле – мне не составило труда убить парочку коллег, заставить остальных помочь – и вот я здесь, вселена в перчатку не самой качественной работы, чтобы уберечься от последствий переноса, лишена плотских удовольствий, избавлена от большей части силы. Но жива.
— Как давно это было?
Не знаю. Никаких ориентиров ведь нет. Меня могли перенести не только в пространстве, но и во времени. Кто-то решил отомстить перед самым концом, сам знаешь, как это бывает.
— Так ты гостья из прошлого?
Будущего, скорее всего.
— Получается, что этот Ахерон впустил в ваш мир других великих покровителей?
Да. Либо там тоже что-то пошло не так. Я не знала, жив ли он и у меня не было возможности с ним поговорить. Я бежала, сверкая пятками, кажется, так здесь говорят.
— Не часто услышишь такую историю.
У неё даже есть мораль: все великие покровители лгут.
— Возможно, что лгут.
— Именно, — не сдержалась Ллаис и рассмеялась. — Именно.

За поворотом они увидели привалившегося к стене демона. Чешуйчатая голова свешена на бок, рот наполовину раскрыт, язык норовил вывалиться, а флуоресцентно-красная кровь ручейком стекала на непокрытую грудь. Существо отдаленно напоминало Эскехераля, исключая отсутствующую нижнюю половину тела и выпирающие наружу кишки, как из выпотрошенной рыбы. Никаких светящихся татуировок они тоже не заметили.

Лужа крови под ним растекалась необычайно медленно.

— Не наш, — констатировала Ллаис.
— След кончается здесь.
— Её он нес. — Мертвеца окружала знакомая алая дымка. — Первую Матерь. То, что от неё осталось.
— Что-то она не похожа на матерь. Да и вообще на женщину.
— Демоны, — хмыкнула она.
— Где теперь Эскехераль?

Ллаис увидела ответ десятью метрами дальше: переломанное кровоточащее тело, хвост неподвижно лежит на полу и нисколько не напоминает себя прежнего – беспокойного, как у кошки, а от затейливых татуировок остались только выцветшие полосы на чешуе.

— Мертв.
— Жаль, — почти сочувствующе сказала Ллаис. — Так далеко мои таланты не распространяются.
— Смертельно жаль.
— День или два. Нужно найти Касиму, Заэль.
— Она не поможет.
— С чего такая уверенность?

Гедаалд безучастно пожал плечами.

— На поверхность нужно вернуться. Хотя ради того, чтобы найти подходящий доспех. Иначе не будет даже дня.
— Убийца еще где-то здесь.
— Плевать. Возвращаемся, здесь нам больше нечего делать. Мог ли кто-нибудь подумать, что история Заэля Гедаалда по прозвищу Падший, Йешимальского мясника, грозит закончиться так бесславно?
— Но у нас еще есть возможность показать себя, а, Ллаис?

Он засунул меч в ножны. Ухмыльнулся.

— День или два.

    Исаль II.


— День или два.

Он оступился и сверзился бы с лестницы, не успей вцепиться в поручень единственной рукой. Шедшая впереди Маира с веселой непосредственностью посмотрела на него через плечо. Свою разлагающуюся ношу она держала под мышкой, подальше от его глаз. «Кто бы мог подумать, что я буду таскаться за женщиной, носящей с собой голову убитого любовника?».

— Кто бы мог подумать, что ко мне приставят телохранителя, который едва не расстанется с жизнью в неравной схватке с винтовой лестницей?
— День или два, — повторил Исаль дрогнувшим голосом. — Максимум, три. Максимум. Она уже воняет. Пожалей мое обоняние и закопай эту хрень в саду. Или просто выброси. Устрой пир для воронов.
— И лишиться такого полезного приобретения?
— Полезное? Чем же оно полезное?
— По крайней мере, полезней тебя, Леотен. Увидев её, все вокруг начинают суетиться и делать вид, что куда-то спешат, тогда как тебя люди только жалеют. Исмаил был прав, когда посоветовал захватить голову с собой.

Исаль скривился. Ни тяготы плена, ни Висельник, ни Мортарион не лишили его гордости, а уж эта долбанутая сука не лишит и подавно. Вот только некромант не предупреждал, что придется иметь дело и с давно покойным Исмаилом. Время от времени де Васса поворачивалась к кому-то по левое плечо, что-то шептала. «Неужели она думает, что гребаный Исмаил идет рядом?»

— Так это… не его голова?
— Что?! Нет, конечно нет!

Лестница закончилась.

Дворцовая темница встретила их густым полумраком, который не смогли до конца разогнать даже факелы на стенах, и тишиной. Никаких воплей, никаких стонов, никаких причитаний – ничего, что приписывают таким местам. «Кроме, быть может, холода». Только шуршание тяжелого мехового плаща Маиры да звон – талая вода стекала с отрубленной головы и разбивалась о каменный пол.

Кап-кап.

— Кто-то в воинстве решил, что сыграет хорошую шутку. Иманимам во дворце она тоже пришлась по душе, и они позаботились о том, чтобы посылка дошла. Ну, так и мне понравилось! Так что это всего лишь голова какого-то бедняги.
— Но…
— Нелюдское колдовство, Леотен.
— Следов не видно и…
— Да, да, конечно.

Она фыркнула и прибавила шагу.

— Ваш глупый сговор давно раскрыт. — Маира сотворила левитирующий шар света под потолком. «Что за глупая трата сил?» — А если скажешь, кто его организовал – я забуду о твоем участии…

Кап-кап.

«Что?!»

Исаль едва не подавился возмущением, но ответить не успел. Они остановились у крепкой металлической двери, по обе стороны которой стоял стражник: один из Клинков, другой из жрецов. Караульные насмешливо переглянулись. Легкая озабоченность проступила на их лицах мгновением поз-же, когда они разглядели детали.

— Надеюсь, вы не за посещением, — буркнул имперец.
— Запрещено, — добавил иманим. — Приказ верховного жреца.

Он не отводил взгляда от куска плоти в руках магички.

— Да хоть императора! — рявкнула колдунья.

Гвардеец вздрогнул, как от удара. Маира приблизилась к нему вплотную. Зрелище не самой рослой магички, смотрящей снизу вверх на закованного в доспех солдата должно было рассмешить, но внушало тревогу.

— Я глава города и я приказываю открыть эту дверь!
— Или что?

Повисла мучительное молчание. Исаль нервно сглотнул.

«Что она творит?»

Кап-кап.

— Или… — Де Васса покрепче прижала голову любовника локтем, а пальцем другой руки посту-чала по нагруднику воина. — Или ты заживо сваришься в этих доспехах. Думаете, никто не знает про ваш сговор?

Стражники вновь переглянулись. Имперец положил ладонь на рукоять кинжала, просунутого через пояс, бросил взгляд на Исаля. Тот ухмыльнулся и покачал головой.

«Слишком близко…»

— Мы не смеем препятствовать ставленнице императора, — расплылся в улыбке жрец и медленно потянулся за ключами. — Но если что-то случится, вся ответственность ляжет на вас.
— Конечно, — отступила магичка. — Как иначе?

Иманим открыл камеру и впустил их внутрь. Накатившая на Исаля вонь мгновенно отбила запах гнили, к горлу подступила тошнота. На грязном полу растянулась Аиша аль-Йешиа, худое тело ко-торой прикрывала только нижняя рубаха. Бывшая ученица Исмаила, бывшая соперница Маиры де Вассы, бывшая верховная жрица Селефаиса. «Бывшая, бывшая, бывшая. Прошлое кажется светлее и лучше не только мне».

— Узнаешь меня?

Дверь за ними со скрипом закрылась. Тихое и сакраментальное «сумасшедшая сука» заставило Исаля молча согласиться как со стражниками, так и с магичкой – отрубленная голова производила впечатление на всех.

— Ты! — Кап-кап. — Исмаила убили, а ты прибрала к рукам его голову?
— Он жив.
— Как же! Я сама откусила от него кусочек.

Аиша поднималась на ноги медленно, как империя, а затем подкосившейся статуей облокотилась о стену. Красивое лицо запятнано синяками, нос сломан, губы разбиты, челюсть искривлена. Кто-то здорово размял на ней кулаки. «Жалкое зрелище». На шее был затянут кожаный ремень или нечто похожее – Петля Морадина, кажется, так артефакт называли другие искатели. «Крайне редкая штука».

— И ты? — ахнула Маира.
— Что я?
— В сговоре…

Аиша удивленно распахнула темно-зеленые, как малахит, глаза. Исаль не смог не отметить, что Исмаил питал страсть к женщинам с красивыми, очень красивыми глазами. «Он их что, коллекционировал?»

— Ты сошла с ума, дорогуша. Исмаил всегда говорил, что мозги у тебя не в порядке. Но трахался все равно с тобой. Тяжело понять мужчину, особенно мертвого.
— Он стоит здесь! Рядом со мной!

Покровительница пренебрежительно махнула рукой. Голые стены, пара чашек, крошки, ночной гор-шок – ничто не представляло угрозы, но Исаль чувствовал себя не в своей тарелке. Как будто он явился голым на прием к королю.

— Зачем ты здесь? Не поговорить же о прошлом?
— Разрушенный форт возле Хазры. Исмаил говорит, что Ихримасу наведывался к тебе. И потом тоже.

Кап-кап.
«Это раздражает».

— Ихримасу наведывался ко всем, — усмехнулась жрица. — И разговаривал со всеми. Он же великий покровитель предательств. Это его обязанность.
— Он рассказывал тебе о Хеле-Ксераш?

Мрачный замок в квартале прокаженных, построенный еще нелюдями. «Причем тут он?» Исаль упустил момент, когда де Васса достала из-под плаща нож. Лезвие блеснуло в полумраке, как чья-то кривая ухмылка.

— Я… — пленница зачарованно смотрела на оружие. — Я… не могу. Предать Ихримасу – это…
— Предать великого покровителя предательств – это как сделать ему комплимент. — Магичка повертела нож в руках. — Так он рассказывал тебе?
— Ради Исмаила…
— Исмаил стоит здесь! — рявкнула Маира. — И хочет знать ответ!
— Знаете, у нас в Алебастре… — пробормотал Исаль. Бравада покидала его, как воздух - проткнутый воздушный шар. — В Алебастре этим занимались специальные люди, черноплащники. Думаю, что и здесь есть такие… не стоит самим марать руки…
— Неожиданно слышать такое от человека, потерявшего в подземельях Йетораля не только руку, но и жалость.

На него словно выплеснули ведро нечистот. «Да кто она такая, чтобы так говорить?!» Раскаленный калейдоскоп образов вспыхнул в мыслях, готовый помочь. «Я втопчу её в пыль!» Достаточно только пожелать. «Она слабее меня!» Только пожелать… «Будь я проклят, если позволю унижать себя!»

— В отличие от Леотена, Аиша, мне не составит труда применить то, чему учил Исмаил. Хотя признаю, что в отличие от тебя, мне это никогда не доставляло удовольствия. Так…
— Самую малость, — вздохнула аль-Йешиа, — он рассказывал только самую малость, ничего важного.

«Будь я проклят… кто я такой, чтобы лишать себя общества красивой женщины из-за такой ерунды, как гордость?»

— Например?
— Что он собирается провести в Хеле-Ксераш важный ритуал и ему нужна моя помощь. Это было четыре месяца назад.
— Какая помощь?
— Уговорить Исмаила, чтобы он не отправил к праотцам некоего Самума ибн Касима. Еще под Хазрой. Мучимый угрызениями совести предатель, так его называл Ихримасу. Самум переговорил с шахом, немного помог отцу Сандро в трудный момент и сделал так, чтобы их с Ваалтером поединок состоялся. Видишь к чему это привело.
— Что с ним стало?
— Повешен великим магистром Ролландом как шпион. Вместе с Джоанной Ло, Катериной Грей и остальными.
— Что еще?
— Еще был Карвен Анн.

Откровения сыпались из Аиши, как из рога изобилия.

— Герольд ныне покойного великого магистра Эрвеля. Исмаил и сам хотел избавиться ото всех, кто был на переговорах в форте, но приказ Ихримасу звучал недвусмысленно. Пришлось убить самой. Кажется, Карвен был оборотнем на службе у патриарха. Не знаю.
— Причем тут Хеле-Ксераш?
— Откуда мне знать? — пожала плечами она. — Следующей оказалась прежняя верховная жрица, покровительница крови. Видимо она следовала приказам падишаха, а не Ихримасу – и конец не заставил себя ждать. Потом, конечно, Трифий Дамаскин. Неудачливый великий покровитель убийств, который должен был стать заменой прежней.
— Прежней?
— Ихримасу упоминал об Ахре. Или Архе, не помню. Говорил, что она умерла относительно давно, чтобы это не значило.
— Ничего не забыла?
— Несостоявшийся пир. На нем должна была погибнуть большая часть городских жрецов, но не получилось. Вмешался Малик ибн Рад.
— Вы обрекли город на гибель, а новый верховный жрец его спас?
— Здесь нет никакого альтруизма. Малик увидел выгоду, решил обыграть всех даже не зная правил игры. Вряд ли Ихримасу оценит подобное. Я ведь столько ему помогала…

Маира де Васса звонко расхохоталась. Плечи затряслись, плащ заходил ходуном, а с отрубленная головы полетели брызги.

— Предана и поругана! Я как-то слышала о культе, проповедовавшем идею кармической справедливости. Как нельзя лучше подходит к нашей ситуации, да, Аиша? А ты что скажешь, Исаль?
— Первый раз слышу, — прошептал он.
— Кха-х. Да. Пожалуй, это…
— Мы ведь с тобой похожи. — В малахитовых глазах отразилась звериная злоба. — Могли бы стать лучшими подругами, не сложись все так. Обе брошены, обе одиноки, обе лишены достойных нас почестей. Вот только я когда-нибудь выйду отсюда и получу шанс, а ты…
— Хватит патетики! Исмаил говорит, что всегда пытался отучить тебя от подобного. — Она на мгновение замолчала, словно прислушиваясь. — Лучше скажи, когда ты успела заменить глаза на эти… драгоценные… камни.
— Что?

«Что?»

— Драгоценные камни. Малахиты. Исмаил говорит, что ты не будешь против одолжить их… своему учителю… ненадолго.

Исаль успел перехватить руку с ножом.

— Что ты творишь?!
— Я…
— Сумасшедшая! — взвизгнула жрица.

Кап-кап.

Дверь за ними со скрипом отворилась. Все повернули головы. Но вместо знакомых стражников по-рог переступил другой человек: крепкий мужчина в кольчуге и со знаком императорской гвардии, излучавшей непоколебимую уверенность в себе. На белокожем ухоженном лице сияла доброжелательная улыбка.

— Знал, что найду вас здесь, госпожа де Васса, господин Леотен, госпожа аль-Йешиа. — При последних словах улыбка сделалась еще шире. — О, простите! Совсем забыл представиться! Меня зовут Грас де Осс. Госпожа де Васса хорошо меня знает. Думаю, что у вас произошло крайнее недора-зумение, которое мы все постараемся загладить, не так ли?
— Да…

Исаль разжал хватку. Маира рывком освободила руку. Доселе жизнерадостное лицо магички, даже когда она занесла нож для удара, разом скисло. «Кто он такой, этот де Осс, если с ней произошла такая перемена?»

— Так что вы здесь делаете? — спросила де Васса.
— В квартале прокаженных произошел взрыв явно магической природы и я решил, что вас стоит оповестить одной из первых. К тому же ваше присутствие благотворно скажется на жителях Селефаиса.

«Он издевается».

— Это так важно? Особенно во время песчаной бури…
— Это может оказаться диверсией, госпожа.
— Что ж… ладно. Двух зайцев одним махом.
— Что, простите?
— Исмаил… ничего. Дайте мне немного времени собраться в дорогу и мы с Леотеном присоединимся к вам.
— Конечно, как скажете, госпожа де Васса, — раскланялся Грас. — Свита будет ждать вас около дворца.

Клинок покинул их.

— Кто он такой? — спросил Исаль, позабыв про находившуюся рядом Аишу.
— Что-то вроде давнего недоброжелателя! — хохотнула жрица, которой он спас жизнь и даже не получил благодарности. — Я еще получу шанс, Маира, а ты вряд ли переживешь ближайшие дни в такой компании. Теперь, наконец, оставьте меня одну!

Маира вышла первой, Исаль последовал за ней. Уже на выходе он увидел Касиму аль-Селифу, разговаривающую с иманимом-стражником. Жрица попрощалась с ним и подошла к Исалю. Они поздоровались.

— Госпожа аль-Хайма куда-то торопится?
— Что-то вроде.

Идеальные пропорции покровительницы плоти околдовывали лучше, чем любовные зелья.

— Мортарион озадачил вас тяжелой работой, — улыбнулась она.
— Откуда вы…
— Я тоже встречалась с некромантом и его коллегой-прорицателем. Вижу, что никто из них так и не помог вам с рукой. В менее хлопотные времена мне ничего бы не стоило осчастливить вас новой дланью в любой момент.
— Вы серьезно?
— Я уже занималась подобным. Помогла одному знакомому.
— Интересные у вас знакомые.
— Да, да.
— Тогда быть может…
— Как только все уляжется, Исаль, как только все уляжется.
— Кстати, а что вы здесь делаете?
— Верховный жрец попросил меня проведать Аишу. Этим я и займусь сейчас.

Исаль нахмурился.

— Кажется, между ней и Маирой что-то произошло?
— Нет, — развел руками он, — ничего особенного. Вы всегда носите ножи под одеждой?
— Не понимаю о чем вы, — Касима улыбнулась, но теперь угрожающе. — А теперь, пожалуйста, дайте пройти…
Исаль сделал шаг в сторону. Завистливый взгляд стражника ожег его, но радости он не почувствовал ни на грамм. «Здесь что-то не так».
— Пожалуйста.


Сообщение отредактировал Tillien - Пятница, 2012-12-14, 0:34:33
 
TillienДата: Пятница, 2012-12-14, 0:07:49 | Сообщение # 90
Костоправ
Группа: Проверенные
Сообщений: 3
Репутация: 1233
Статус: Offline
    Первый I.


— Пожалуйста.

Первый принимает человекоподную форму и сидит, скрестив ноги, в центре слабоосвещенного помещения – лаборатории. Он пробует новое слово на вкус, как гурман – экзотическое блюдо, и остается доволен. Никакой неопределенности. Значение прозрачно и почти соответствует окружению: пространство заставлено ржавыми клетками, блестящими операционными столами или их деревянными товарищами на которых пылятся вещи, чьи названия Первому неинтересны. Не хватает только чистоты. Пол усыпан пеплом и кирпичной крошкой. В стенах виднеются трещины.

Первый ждет.

— Умоляю!..
— Помогите!

И пытается думать.

Мольбы человеческих особей, лязг решеток, дух сожженного собрата – все мешает сосредоточиться, и он протяжно воет, заставляя их затихнуть. Наконец-то его окутывает тишина.

Идея самоубийства столь нова, что требует времени на осмысление. Перешагнуть инстинкт самосохранения, отринуть необходимость продолжения рода, отринуть жажду познания и развития – что способно побудить к этому? Первый выполнил желание существа, взяв взамен светящиеся узоры на коже, но теперь его раздирают сомнения. Он впитал их с касанием – благословенный дар создателя.

Смел ли Первый помогать? Или его обманули, использовали как бессловесное орудие убийства? Почему оно решило умереть?

Вопросы кружат в голове, как воронье в небе и никак не решаются сесть на ветви ответов. Он гордится сравнением и метафорой, но понимание не становится ближе. Существо говорило о монетах, судьбах и целях, но идея оказалась слишком абстрактна, и Первый не уловил сути. Кроме того, в десяти шагах от просителя истекало кровью похожее создание.

Было ли оно целью?

Обрывки воспоминаний это подтверждают. Вот причина. Потратить годы жизни, заложить себя в фундамент мечты, а в конце лишиться самого дорогого. Первый приходит к выводу, что с ним такого не случится. Ведь познание бесконечно и бессмертно, оно – его цель.

Ожидание утомляет и становится бессмысленным.

Убийца собрата не вернется. Длинные пальцы скребут по плитке, впитывая пепел, и череда видений посещает его вновь. Разлагающаяся, но живая человекоподобная особь прибивает обессиленного со-брата к стене. Называющая себя Марцеллом – она жаждет узнать недозволенное, но её прерывают у самого порога. Появляются еще двое. Они долго и неразборчиво разговаривают, потом один из них использует Искусство. Собрат погибает.
Месть первостепенна, так говорит создатель, но как найти виновника? Решение приходит само, ведь язык до Йешималя доведет. Создатель любит поговорки.

Язык. Первый смотрит на пленников и выбирает среди изможденных лиц самое ближнее. Он идет к металлической решетке и хватается за прутья, ощущая, как они таят в его руках: железо шипит и расплавленными каплями падает вниз, человеческая особь кричит, вжимаясь в противоположную стенку клетки.

— Нет, нет, нет!

Первый проходит в образовавшийся проем, распрямляется во весь двухметровой рост и протягивает ладонь, закрывая рот человека. Их кожа слипается, а когда Первый отнимает руку – нитями повисает в воздухе. Вопль рождается и умирает в глотке пленника, но другие не перестают раздражающе громко кричать.

— Тише, — говорит он, когда на его лице прорезается рот. — Я вам помогу.

Это их не успокаивает. Он выходит из клетки, забрав часть лица, но оставив жизнь взамен.

— Я дам вам свободу!

Еще одно новое слово, в значении которого он не уверен.

— Но нужно отдать что-то взамен.

    Маира III.


— Но нужно дать что-то взамен.
— Вы смеетесь надо мной.
— Нисколько.
— И что же вы хотите, госпожа де Васса?
— Я назову цену, когда вернусь. Договорились?
— Вы не в тех обстоятельствах, чтобы ставить условия.
— Обстоятельства изменятся, поверьте мне.

Посланник даже глазом не моргнул. Перевязанный бечевкой свиток исчез за пазухой рубиновой мантии также быстро, как и появился.

— Позволите мне говорить откровенно?
— Конечно.
— Селефаис обречен.

Плохое начало. Это знают все, кроме моего Исмаила.

— Но Священное воинство не имеет к этому почти никакого отношения – оно погибнет вместе с городом.

А вот это уже интереснее.

— И какова же причина?

Он отрицательно покачал головой

— Такое знание опасно.
— Оно придаст нам с Исмаилом уверенности.

Растрескавшиеся карминовые губы, перекошенные в жутком подобии улыбки, разошлись необыкновенно широко и обнажили пустые кровоточащие десны, которые он нарочито облизал. Как и всякое уродство – это приковывало внимание, одновременно вызывая тошноту и желание испепелить вырожденца. Посланник довольствовался произведенным эффектом и продолжил:

— Тогда давайте я прошепчу вам на ухо одно имя.

Я кивнула, превозмогая омерзение. Он приблизился вплотную — терпкий запах трав стал ощутимее — и прошептал, щека к щеке:

— Ихримасу.

Я оттолкнула его.

— Это шутка?!
— Нисколько.

Знаю и без тебя, но нельзя отказаться от игры в такой момент.

— Разве не в его интересах сделать так, чтобы город выстоял?
— В своей мудрости вы знаете об интересах великого покровителя предательств, госпожа де Вас-са? — усмехнулся посланник. — Тогда поведайте остальным.
— Забудьте.
— Как скажете. Перед этим отступлением я излагал наше мнение по поводу ситуации в городе. Так вот, Селефаис обречен и в этом нет ничего плохого, кроме гибели персон, которых мой покровитель считает полезными. Вы одна из них.

— Консульт проявляет внимание к отступнице, запертой в обреченном городе. Неожиданно. Но к кому еще?
— За городскими стенами у нас договор с Эрзалем Ло.
— Братом Джоанны?! — вскинула брови я. — Я думала, что он… не знаю… покончил с собой после её смерти?
— Он нашел лучшее применение своим способностям и теперь служит сестре пророка.
— Всегда чья-нибудь сестра, — я фыркнула, вспомнив слухи, которые о них ходили.
— А еще патриарху и нам.
— То есть всем. Потрясающе.
— Также моя подруга должна была проведать одного из апостолов Истинной Церкви, но я сомневаюсь, что во время бури ей это удастся.
— К какому именно?
— Наше дело лишь предлагать второй шанс, а не разглашать тайны, госпожа. Подумайте над открывшейся возможностью и примите решение. Я приду снова завтра утром. Передавайте привет Исмаилу и будьте осторожны.

Посланник неторопливо вышел из комнаты, а я повернулась к Исмаилу, как всегда сидящему в кресле у окна. На столике рядом с ним лежала оттаявшая голова, мертвенно-бледная и источавшая трупный запах. Легко понять, почему при виде неё все морщатся и стараются отвести взгляд. Вряд ли она еще понадобится.

— Ты должна была согласиться сразу, Ма.
— Но я и не отказала ему.
— Этого бы я не вынес, — вздохнул жрец. — Тебе все еще холодно?
— Немного.

Так и было. Присутствие любимого согревало, но я все равно накинула отороченный темным мехом плащ, ставший моим вторым Леотеном. Маг должен ждать внизу вместе с Гласом и остальными, кто не побоялся выйти на улицу в такую непогоду. Следовало поторопиться.

— Ты пойдешь со мной?

Ножны с серебряным скимитаром я прикрепила к поясу костюма и походила по комнате, привыкая к приятной тяжести на бедре. Кто бы мог подумать, что давний подарок императора вновь пригодится? Это казалось неправильным, но разве может владелица опорочить собственное и без того замаранное кровью невинных оружие? Нет, конечно нет.

— Всегда любил песок, Ма.
— Не так как ученицу.
— Не я направил твою руку с ножом.
— Исмаил! — крикнула я. Как он может так нагло лгать мне? Мне?! — Исмаил…
— Что?
— Ты убил бы её, если бы не Леотен!
— Её убила бы ты, Маира, — мягко сказал он. — Да и что в этом плохого?
— Аиша! Она была твоей ученицей! Ты любил ее, гордился ей!
— Я люблю тебя и горжусь только тобой, Ма. Забудь произошедшее, как страшный сон. У нас еще полно дел.

Слуга постучал и осторожно выглянул из-за двери, испуганный доносившимся криками. Такая запятнанная репутация имеет не только плюсы, это уж точно.

— Вас ждут, госпожа де Васса.
— Передай, что я иду.
— Как скажете, госпожа.
— А с тобой мы продолжим, когда вернемся.
— Конечно, дорогая, — улыбнулся Исмаил, и я заранее простила ему все, что бы он потом ни сказал.

Снаружи меня встретили апокалиптический пейзаж, свист ветра и все, кого я так ненавижу: смертельно вежливый де Осс, жеманная сучка аль-Валид, нахмурившийся заговорщик Леотен, а также неожиданная гостья – Касима аль-Селифа, обворожительная даже в закрывающем тело с ног до головы тряпье. Я подавила зависть и натянула самую искреннюю из улыбок.

— Долго возилась, де Васса! Принимала ванную?!
— Не успела воспользоваться твоей благожелательностью!
— А стоило бы. Другой шанс может и не представится!

Как и всем остальным, Асме приходилось кричать – буря не делала скидок. Я пропустила колкость жрицы мимо ушей и кивнула покровительнице плоти. Приставленный ко мне однорукий надсмотрщик нахмурился еще сильнее, но ничего не сказал. Он потребует объяснений: про Аишу, про недавнего гостя, про аль-Селифу…

— Ну так дай ему то, чего он хочет.

Исмаил будто читал мысли. Лгать мне не впервой.

— Рада вас здесь видеть, Касима.
— Как и я вас, госпожа аль-Хайма, — поклонилась она.
— Чем вас так заинтересовал какой-то взрыв?
— Ничем. Я прогуляюсь с вами до выхода из храмового квартала, госпожа. Пророк Иман говорит, что нет ничего лучше хорошей компании.
— Воистину.
— Но и навязываться не стоит.
— Она хороша, — пробормотал Исмаил позади. — А уж глаза! Жаль, что я не был знаком с ней раньше. Вышло бы отличное трио, ты так не думаешь, дорогая?
— Хватит, Исмаил.

Некоторые переглянулись, но ничего не сказали.

Мы двинулись в путь. Пять десятков сопровождения, включая жрецов, широкой цепочкой потянулись к воротам, чтобы оказаться на широких улицах храмового квартала. Ближайшие видимые дома напоминали раскопанные в пустыне руины, а редкие патрули казались призраками или заблудившимися путниками.

Я огляделась.

Сверкающий сине-голубой купол над головой внушал уверенность, но образ бредущей в поисках воды и укрытия женщины возникал сам по себе. На что я пойду, чтобы выжить?

— Двух зайцев сразу, — пробормотал Исмаил, пристроившийся за левым плечом; учитывая, что я шла в самой середине колонны это далось ему нелегко. — Пятерых, точнее. Мы могли бы поступить также.
— Что?
— Оглянись, Ма. Здесь собрались интересные люди. Исключая, разве что, твоего цепного пса, но и он – оружие некроманта. Все исполняют приказы.
— И?
— Нужно быть…
— Беседа в самом разгаре, госпожа де Васса?

Кончики пальцев закололо, а мгновением позже присутствие кассума ошпарило, как кипяток. Я стиснула зубы, чтобы не закричать.

— Я решил, что одинокой женщине не помешает немного мужского общества.
— А я все думала, когда ты дашь о себе знать.

Глас возник по правую сторону и тенью пошел за мной. Трижды проклятый камень висел у него на груди, прячась за поддоспешником, нагрудником и красно-черным сюрко. Я могла поклясться, что под обмотанной вокруг лица тряпкой притаилась издевающаяся усмешка, тогда как мне открывались только спокойные серо-стальные глаза с расширенными зрачками.

— Я не нуждаюсь в…
— Простите! Совсем забыл, что при вас всегда есть собеседник.
— Так почему бы не оставить меня с ним?
— Тогда вы лишите себя запоздалых извинений императорского гвардейца, а они встречаются реже алмазов. Помните ту… вам не жарко в таком плаще? Потому что я мог бы…

Я скрестила руки на груди, пытаясь согреться. Или защититься от прикосновения этой мерзостной безделушки.

— Не стоит. Я не так давно вернулась из мертвых и до сих пор дрожу от холода, так что плащ подходит в самый раз. Но спасибо.
— Не за что! — рассмеялся гвардеец. — Хорошая шутка.
— Да. — Холод усилился, появилось неодолимое желание потереть шрам на шее. — Так что за извинения, раз мы все-таки разговариваем?

Купол над нами рассыпался искрами, когда порыв ветра развалил ближайшую хибару и обломки врезались в преграду. Огненный дождь пролился по обе стороны от защиты, в пыли завопили.

— Кому есть дело до горящих простолюдинов? — заметил Исмаил. — Ровным счетом никому.
— Не обращайте внимания, госпожа. С этим разберутся и без нас.
— Надеюсь, что и с горящим городом тоже. Так что…
— Помните тот скандал в Серебряной крепости четыре или пять лет назад?
— Конечно.

Ты изнасиловал мою подругу, а затем подстроил так, чтобы она умерла при родах – Клинку не нужны обязательства. Конечно, помню, но, Творец, как давно это было! В другой жизни.

— Ты изнасиловал мою подругу, а девять месяцев спустя та умерла при родах. Ошибка повитухи, но ребенок остался жив. Удивительная недальновидность, де Осс.
— Это девочка, — глухо ответил он.
— Девочка, от которой ты открестился! Ей повезло, что ты не отправил её вслед за матерью!
— Её зовут Элейна. Ей пять лет и я надеюсь, что она не пойдет по стопам матери. Не стоит таить на меня обиду, Маира. Я знаю, как вы были дружны и мне жаль её, но все было по обоюдному желанию, а ошибка повитухи – это всего лишь ошибка повитухи.
— Тогда почему не ты заботился о девчонке?
— Иметь семью и близкие связи Клинкам всегда было зазорно, а после случая с Гедаалдом и во-все опасно. Да и какой из меня семьянин? Убийца – да, семьянин – нет.
— Я редко слышу столько оправданий за раз, де Осс. Зачем ты решил все это мне рассказать?
— Просто, чтобы ты знала. Оставим это, госпожа де Васса.

Мы остановились перед широкой мраморной лестницей, ведущей вниз с холма. Когда-то отсюда открывался прекрасный пейзаж на запустелый квартал, но сейчас впереди виднелись неизвестность и оранжевое марево. Касима аль-Селифа – бок о бок с Леотеном – подошла, чтобы попрощаться.

— Надеюсь, вы узнаете, что хотите, госпожа аль-Хайма.
— И я, и я.
— Можно один совет, госпожа? Плата за вашу заботу о детях.
— Конечно.
— Истинно женский, на ухо, госпожа.

Я кивнула. Покровительница плоти приблизилась вплотную – Леотен за спиной жрицы ухмыльнулся, облизнул губы, а затем что-то тупое уперлось мне в живот, скользнуло по левому боку и осталось за поясом. Касима быстро зашептала:

— Императору не плевать на тебя, Маира, и он простит. Но не другие. Надеюсь, кинжал тебе не понадобится.
— Все это время…
— Весь мой род.
— В любой момент…
— И не бойся попросить помощи у Малика.

Она отпрянула.

— Дети передают вам привет! И будьте осторожней.
— Я… да.
— Когда все утрясется, Исаль, — она повернулась к калеке, — найди меня, а я найду тебе добротную руку. До новой встречи, да восславится пророк Иман!

Касима поцеловала его в щеку – Леотен слегка покраснел – а затем с дюжиной людей направилась в сторону торгового квартала. Что ей там нужно? И неужели император… Исмаил положил руку на плечо.

— Никто не таков, каким кажется на первый взгляд.
— У всех свои тайны.
— Что? — удивился Леотен.
— Ничего.

Пустой рукав трепался на ветру, навевая безотчетную грусть.

— Калека что-то скрывает, — продолжал Исмаил. — Касима оказалась шпионкой. Гласа грызет совесть. Не удивлюсь, если у Мортариона на душе только благие помыслы, а Ихримасу все неправильно поняли и он никого не предавал.
— Раньше все было проще.
— Проще, но ненамного, — подтвердил Леотен.
— Раньше все было гораздо лучше, — бросила оказавшаяся неподалеку Асма. — И не потому, что сейчас мы в окруженном фанатиками городе, а потому что я не знала никого из вас, нытики.
— Раньше было раньше, — пожал плечами Клинок. — Выдвигаемся!


Сообщение отредактировал Tillien - Пятница, 2012-12-14, 0:38:33
 
Форум » Ролевые игры » Свободные ролевые игры » Часть 6. Белый Город
Страница 6 из 8«1245678»
Поиск:

Copyright dawnofwar.org.ru© 2010
Используются технологии uCoz